Дневник моего исчезновения

 – Не знаю наверняка, но она так гордится тем, что работала учительницей шведского языка. Не удивлюсь, если она и по-английски тоже читает.

И потом:

– Или Берит. У нее в восьмидесятые был бойфренд из Ирландии. Садовник. Помню, ему нравилось читать. Больше, чем работать. Но что поделать. Берит всегда не везло с мужчинами.

Она вздыхает и качает головой.

Подумав немного, я решаю задать второй вопрос.

– Вы здесь живете всю жизнь. Вы помните, с чего начались все эти истории о привидении ребенка у могильника?

Мама с Маргаретой смотрят друг на друга.

– Но, милая, – качает головой мама, – это же просто болтовня.

– Разумеется, – соглашаюсь я. – Но кто положил начало этой болтовне?

Мама поднимает глаза к потолку.

– Не знаю. По-моему, ты тогда была маленькой."

"– Сумп-Ивар видел того ребенка, – охотно делится Маргарета. – Он видел голого младенца в траве у захоронения. Бледного как смерть, с синими губами. И когда хотел взять его на руки – пуфф, – тот превратился в дым.

Сумп-Ивар – это брат Гуннара Стена.

Он жил с другой стороны церкви, рядом с разломом. Умер лет восемь-девять назад. Он был со странностями: думал, что соседи за ним следят, что стоматолог вставил ему в зубы радиопередатчики. Как-то зимой он обложил все стены в доме пенопластом, чтобы помешать радиоволнам проникнуть внутрь.

Мы с приятелями тогда хорошо посмеялись. Забрались на крышу и засадили большой выкрашенный красной краской нож в конек. Сейчас мне стыдно за ту проделку.

– У него были проблемы с головой, – говорю я.

– Но он видел ребенка, – со всей серьезностью заявляет Маргарета.

– Он чего только не видел, – возражает мама. – Я бы не верила ни единому его слову.

Маргарета кривит морщинистый рот.

– И когда это было?

– Должно быть, когда Берит подожгла свою раздолбанную машину. Да, после того. Но до того, как Рут с Гуннаром построили себе застекленную веранду, которой так хвастались.

– А это когда было?

Маргарета пожимает плечами.

– Не помню. Но могу спросить Рагнхильд. Может, она помнит.

Она выпрямляет спину, убирает тонкие волосы в сторону морщинистой рукой и набирает в грудь воздуха, словно готовясь поведать очередную историю.

– Слушайте, я, наверно, пойду спать. Мне завтра рано вставать, – поспешно сообщаю я.

– Завтра? – удивляется мама. – Но завтра же воскресенье.

– Мы расследуем дело об убийстве, мама.

– Не буду вас больше задерживать, – обиженно говорит Маргарета, расстроенная тем, что я не хочу слушать ее истории.

Она допивает кофе и со звоном опускает чашку на блюдце. Потом встает. Поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза:

– Пообещай, что будешь осторожна, Малин.

Я обещаю.

Маргарета легонько обнимает маму за плечи, благодарит за кофе и идет в прихожую. Мама идет ее провожать.

Я оглядываю кухню.