Дневник моего исчезновения

Наверно, лежит в машине или…

– Найдите этот чертов дневник, – шипит Манфред.

Я испуганно киваю.

– Я вот о чем думал, – говорит Андреас. – Захоронение. Почему обеих – и Азру, и Нермину – нашли именно там?

– Может, случайность, – предполагаю я.

Манфред поднимается, поправляет пиджак, подходит к карте Урмберга, висящей на стене. Линии, изображающие возвышенности вокруг Змеиной горы, напоминают гигантский, широко распахнутый глаз, смотрящий на нас.

Манфред молча разглядывает карту. Мы видим только его спину. Он слегка покачивается из стороны в сторону. Потом достает из нагрудного кармана маркер и тихо произносит:

– Нермина. Азра. Кровь на кроссовке Ханне.

Он рисует круг вокруг захоронения на карте.

Жирный красный круг.

И потом еще один. И еще. Слышно, как скрипит маркер по бумаге.

Раздается стук в дверь, но никто не двигается с места и не отвечает. Все сидят, как загипнотизированные, уставившись на карту.

Манфред поворачивается и смотрит мне в глаза. Медленно убирает маркер в карман.

– Это похоже на случайность? – задает он риторический вопрос.

В это мгновение снова раздается стук в дверь. Дверь открывается, и молодая темнокожая женщина, которую я уже где-то видела, заглядывает в комнату:

– Позвонила Гуннель Энгсэль из приюта для беженцев в Урмберге. Она хочет поговорить с кем-нибудь из вас.

Манфред скрещивает руки на груди.

– Передай, что мы свяжемся с ней в понедельник.

Но женщина не уходит. Переминается с ноги на ногу.

– Похоже, это важно.

– У тебя проблемы со слухом? – нарочито медленно произносит Манфред. – Я сказал «в понедельник».

– Но… – возражает раскрасневшаяся женщина в дверях, – они нашли лужу крови во дворе приюта.

Гуннель Энгсэль встречает нас на пороге. В окнах видны взволнованные лица взрослых и детей. Какая-то женщина оттаскивает от окна любопытную девочку и прижимает к себе.

Я, Манфред, Малик и Андреас поехали в приют, остальные пошли домой.

Все-таки сегодня вечер субботы, и вероятность того, что лужа крови имеет отношение к убийствам, крайне мала.

Гуннель накидывает пуховик со светоотражателями. Под ним я вижу уже знакомое украшение в виде жука-скарабея.

Она ведет нас за угол дома. В руке у нее фонарь.

– Одна из девочек, маленькая Набиля, нашла кровь. Мы понятия не имеем, сколько она там находится, но поскольку… – Гуннель колеблется. Перешагивает через упавшую ветку, откашливается и продолжает: – Но на фоне всего, что произошло, я решила, что лучше позвонить.

– Очень хорошо, что позвонили, – заверяю я.

Мы заворачиваем за угол. В темноте видны силуэты деревьев.

Гуннель останавливается и направляет фонарик на землю в полутора метрах от ближайшего дерева.

На снегу виднеется большое замерзшее темно-красное пятно. Пятьдесят сантиметров в диаметре.