Дочь моего врага. Цвет горечавки

Бархат держал крепко!

— Блокирует любую магию, — пояснил жрец и усмехнулся, поигрывая полой надетого на мне его же халата. — Ты будешь молить меня о том, чтобы я тебя трахнул, послушница. Валяться у меня в ногах, умоляя о том, чтобы я вошел в тебя…

Я пихнула его пяткой, но жрец поймал мою ногу за щиколотку и вдруг, высунув длинный влажный язык облизал ступню. Дойдя до большого пальца моей ноги, Джерт взял его в рот и принялся с наслаждением сосать, имитируя при этом движения, как будто сосет мужской член.

Замерев, я прижала к груди связанные руки. Он был, как всегда, порочен и вероломен. Он хотел поиметь меня и получить магию Аеска. Но он был великолепен, и от движений его сосущего рта по моей коже побежали мурашки.

Между тем Джерт целовал мою щиколотку, поднимаясь все выше. Вот его твёрдые губы уже на внутренней стороне моего колена. Еще выше…

Ему просто невозможно сопротивляться! Я превратилась в один страстный сгусток вожделения, эпицентр которого находится у меня между ног. Низ живота напряжен донельзя, а в самом лоне, изливаясь влажными соками, пульсирует зудящее желание.

Я сама раздвигаю ноги как можно шире и делаю бедрами движение навстречу Джерту, лишь бы он скорее прикоснулся своими восхитительными губами и языком к моему лону… Кусаю губы, извиваюсь от нетерпения…

Но этот подлец не торопится. Положив руки мне на бедра и удобно между них устроившись, жрец покрывает легкими щекочущими поцелуями внутреннюю поверхность бедер, не касаясь самого заветного, которое изнемогает от желания ощутить его.

— Так что ты там болтала пару минут назад? — невинным тоном поинтересовался Джерт и склонился к моему естеству, но губами не прикоснулся, лишь легонько дунул, отчего я ахнула и выгнулась. — Что не хочешь меня?

Не нахожу в себе сил что-либо ему ответить.

— Потрясающе красиво и влажно, — Джерт бесстыдно разглядывает мое междуножье. — Напоминает раскрывшийся чудесный бутон с капельками росы на лепестках. Мне кажется, — жрец задумчиво перебирает тоненькую полоску волос на моем холмике Хеб. — Мне кажется, что на вкус ты сладкая. Впрочем, я вряд ли узнаю — ты же меня не хочешь… Ведь не хочешь, да, Маргери?

Это какая-то изощренная пытка! Жрец едва-едва касается кончиком языка моего лона и тут же убирает его, вопросительно посмотрев на меня.

— Хочу! — издаю я протяжный стон.

Сил сопротивляться у меня уже нет…

— Ты уверена, Маргери? — с преувеличенным вниманием вопрошает жрец."

"— Да, да… Да! — я извиваюсь, точно змея.

Низ моего живота, кажется, сейчас взорвётся.

— Тогда скажи это! — приказывает Джерт. — Я хочу услышать, как сильно ты меня хочешь!

— Я хочу тебя, жрец, — послушно шепчу, наливаясь пунцовым цветом и с трудом переводя дыхание.