Дочь моего врага. Цвет горечавки

ГЛАВА 12

Побег из рая

Давным-давно кто-то очень мудрый сказал: «Бойтесь своих желаний, ибо они имеют свойство сбываться». Эта фраза казалась мне ужасно глупой — как можно бояться того, чего ты очень-очень сильно хочешь? И лишь сейчас, оказавшись птичкой в золотой клетке, я поняла ее глубинный смысл, так как мое желание сбылось самым странным и изощрённым образом.

Я всю жизнь мечтала стать красивой и магически сильной, чтобы Джерт полюбил меня, чтобы хотел и восхищался, чтобы для него существовала только я. Что ж, желание исполнилось — жрец запер меня в своих покоях до тех пор, пока он не найдет способ перелить свою магию и магию Аеска от меня к нему. Даже без магического резерва Джерт был очень сильным и изощренно-хитрым. Все свое время он посвящал поиску ответа на главный вопрос — как заполучить обратно свою силу, а заодно и силу Аеска. Жрец перерыл все книги в храме, консультировался с арриксакским жрецом, а так же со своими друзьями из города — очень сильными магами. Все охали и ахали, но никакого вразумительного совета дать не могли.

Он заставил меня выпить особенное зелье, которое на некоторое время ослабило магию, которая была теперь во мне, чтобы я не могла ему сопротивляться и, не дай богиня, сбежала. Я не хотела подчиняться ему и пить эту гадость, больше похожую на болотную жижу, но, как оказалось, я не подозревала, насколько жестоким может быть жрец, когда ему что-то нужно.

Выпила."

"Выпила… И стала его рабыней. Теперь он не спал с другими послушницами. Только со мной. Жрец имел только меня. Постоянно. Во всех мыслимых и немыслимых позах. Приходил, голодный, и кидался на меня, а я… Я не могла ему отказать. Ненавидела себя за это, но не могла, лишь только видела его золотистые глаза и платиновые волосы. Сидя на его постели, я перебирала его шелковистые пряди и одновременно чувствовала себя самой счастливой и самой несчастной на свете. Мне нравилось гладить его, трогать, ощущать его в себе, но в то же время я чувствовала, что это неправильно, и этот честный привкус горчил на губах, омрачая сладость его неистовых поцелуев.

Жрец подсадил меня на себя, я не могла ему сопротивляться, и оторваться от него тоже не могла… Это была сладостная пытка, настоящая мука, пряный коктейль из совершенно противоположных ощущений, и меня кидало то в жар, то в холод. Сладострастие и отторжение, вожделение и ненависть, похоть и желание убить его — все смешалось в одно, я горела под его прикосновениями, изнемогала от его яростных ласк, трепетала, когда Джерт входил в меня… Его семя мешалось с моими соками и не было для меня ничего слаще, чем пить из его уст этот пряный напиток.

Страсть… Джерт измучил, иссушил меня ею, и каждый раз я умоляла его «Хватит!», но жрец не останавливался, и тогда я умоляла еще и еще.