Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

В свои тридцать пять лет Виктор Данчиков по кличке Боксер не имел семьи. Мать жила в небольшом поселке под Нерюнгри, куда после армии он решил не возвращаться, просто потому, что работать там было особенно негде, а спиваться, как одноклассники, он не хотел. Окончив военное училище, Виктор побывал в Чечне, где получил тяжелое ранение, не позволившее продолжать службу дальше. Выйдя из госпиталя, немного растерялся – идти-то некуда. Работы нет, образование весьма специфическое, жить тоже негде. Но все сложилось как нельзя удачно – совершенно случайно он встретил приятеля по училищу, и тот предложил неплохую работу в агентстве телохранителей. Прекрасно владевший многими видами огнестрельного оружия, а также рукопашным боем и кое-какими стилями восточных единоборств, Виктор стал инструктором. И однажды его заметил Иван Мазеев, заскочивший в агентство к его владельцу, с которым вел какие-то дела. Это знакомство изменило дальнейшую жизнь Данчикова – Мазеев переманил его к себе в агентство, затем сделал начальником всей охраны своего приятеля Грачева. И потом уже сам Григорий приставил Виктора к своей молодой жене сначала в качестве инструктора по вождению автомобиля, а потом и вовсе как телохранителя. И вот сегодня он, Виктор, не уберег Алену. Теперь оставалось только ждать реакции непредсказуемого Григория на все, что произошло.

…Грачев ввалился в палату, когда Алена уже задремала, и Виктор, встав навстречу, приложил к губам палец:"

"– Т-с-с! Она только что уснула. Григорий Валерьевич…

– Да-да, я тихонько, – перешел на шепот Грачев, приблизившись к кровати, и с тревогой посмотрел на бледное лицо жены. – Как ты тут, моя родная? – Он осторожно провел кончиками пальцев по ее щеке, но Алена не проснулась, только ресницы чуть дрогнули. – Пойдем, Боксер, поговорим, – повернулся он к Виктору, и тот пожал плечами.

Они вышли в просторный холл, отошли к открытой балконной двери. Грачев остановился спиной к Виктору, заложил руки за спину и так стоял, покачиваясь на носках и разглядывая что-то в больничном дворе. Казалось, он забыл, зачем вызвал телохранителя жены из палаты, и Виктор, осторожно кашлянув, начал:

– Я виноват, Григорий Валерьевич…

– Да прекрати ты блудняк этот, – сморщился Грач, глянув на Виктора через плечо. – Ты виноват только в том, что не знал этого козла в лицо.

– В том и дело, что я его знал, – вздохнул телохранитель. – Я ж возил Алену на развод. Мне просто в голову не пришло, что он сможет ее ударить. Да она и вида не подала, что что-то не так идет. Стояли, разговаривали, потом он что-то сказал, приятели его заржали, Алена ему пощечину влепила, я начал вставать из-за стола, а тут этот придурок ее ударил…

Грачев молчал, словно прикидывал что-то в уме, а Боксер, опустив голову, ждал его решения.