Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Какие все гордые! Все отказываются от денег, заработанных мужчиной! Теперь понятно, в кого такая упертая в денежных вопросах моя жена! Мы что, по миру пойдем, если вы перестанете в гостинице ночами дежурить? И прекратите эти разговоры!

Теща смешалась, но возражать не посмела, а назавтра Алена принесла ей кредитную карту и рассказала, как ею пользоваться.

– Мама, только не вздумай возражать Гришке, ему нельзя нервничать, я тебя очень прошу, – предупредила она. – Считай, что это твоя пенсия. Кроме того, я ведь теперь работаю и могу тебя содержать.

Алена и в самом деле работала, возглавив фирму мужа и взвалив на себя все, что было с ней связано. Это оказалось намного сложнее, чем она даже могла себе представить, и Алена возвращалась домой только к ночи, уставшая и вымотавшаяся. Единственным желанием было упасть в спальне на кровать и спать, спать, спать… Но дома ждали дети и муж, которым не хватало внимания и участия.

– Тяжело тебе, Аленушка? – сочувственно спрашивал Григорий ночью, когда они оставались одни.

– Тяжело. Но я справлюсь.

И было в ее словах столько уверенности, что муж не сомневался – разумеется, она справится. Он старался помочь ей по мере сил, сам просматривал документы, подсказывал, как и что нужно делать, с какими туроператорами работать, а с какими лучше не связываться. Но основная часть работы все равно доставалась Алене.

Через полгода Иван добился свидания с Маргаритой в женской зоне в Мордовии. Он собирался туда с такой тщательностью и волнением, что даже хорошо знавший его Григорий был удивлен. Но Мазей пресек все попытки пошутить на эту тему, и Грачев решил больше не расспрашивать друга ни о чем.

…Сидя на старом обшарпанном стуле в домике, предназначенном для долгосрочных свиданий, Мазей внимательно разглядывал похудевшую Маргариту. Девушка как будто стала выше ростом, рыжеватые волосы убраны под белую косынку, простое сатиновое платье старило ее. Она не поднимала глаз, словно боялась взглянуть в лицо Ивана, и тогда он опустился на корточки и поднял ее голову за подбородок:

– Ну, ты чего, дурочка? Плачешь, что ли? Я ведь обещал, что тебя не брошу.

– Я… я не думала… не верила, что ты приедешь, – прошептала Маргарита, глотая слезы, и Иван обнял ее.

– Говорю же – дурочка. А ведь я твои вещички к себе перевез, Ритка, – признался он, чувствуя, как забилось ее сердце под темно-синим в мелкий цветочек платьем.

Она растерянно заглядывала в глаза Мазея, а Иван улыбался:

– Имей в виду, квартира у меня огромная, пятикомнатная. Потребую порядка и чистоты!

– Ты меня домработницей берешь? – удивилась Маргарита, и Мазей засмеялся:

– Ну, думаю, домработница из тебя никудышная будет…

– А зря! – перебила вдруг она, удивив Ивана.