Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Как это – на себя?!

– Да вот так! Мне не привыкать, я там был уже, а вот девчонке жизнь калечить не дам! – отрубил Иван решительно.

– Ты идиот? – изумленно спросил Грачев. – В тюрьму – добровольцем? А как же дело?

– А что – дело? Оно налажено. Вон, Витька в долю возьму, пусть рулит, пока меня не будет.

– Еще чего! – возмутился Григорий. – Витьку даже трогать не смей! Он не должен быть ни в чем замешан, он Алену охраняет и детей!

Видя, что Грачев разозлился, Иван примирительно похлопал его по плечу и пообещал, что не станет вмешивать в свои дела телохранителя его жены. Но мысль о том, что он должен вытащить из СИЗО Маргариту, не давала ему покоя. Разумеется, садиться снова в тюрьму не хотелось, Мазей прекрасно помнил годы, проведенные за решеткой. Но если ничего другого сделать не удастся, то, видимо, придется вспомнить молодость…

Как ни странно, но выход из положения подсказала Алена. Выслушав вечером рассказ мужа о Ванькиных намерениях, она села на кровати и произнесла каким-то напряженным тоном:

– А ведь вот и пригодился клуб-то Ванькин…

– В смысле? – не понял Григорий.

– А в том самом смысле. Помнишь, на открытии был прокурор Коваленко? Так вот, потом он несколько раз приезжал туда с разными женщинами… Нужно найти кассеты, Гриша, там непременно должны быть записи с Коваленко, понимаешь?

– Такое ощущение, что ты не моя жена, а Ванькина, – грустно улыбнулся Григорий, поняв, что именно имеет в виду Алена."

"– Гриша! – укоризненно произнесла Алена, обняв мужа за шею. – Ну разве же я предложила бы такое, если бы не было нужды? Но ведь Ванька всерьез говорит о тюрьме, о том, что должен девочку вытащить. Я могу даже сама к нему поехать…

– Так, вот это прекрати! – отрезал Григорий. – Даже думать не смей! Еще не хватало, чтобы тебя кто-то связал с криминалом! Вполне достаточно того, что мое имя постоянно треплют в связи с Ванькой!

– Ну, хорошо, пусть не я – пусть кто-то из ребят, – поспешно согласилась она. – Кстати, Гриш, я забыла совсем… Звонила Альбина, бухгалтерша… Сказала, что выслала тебе по электронке номера счетов в австрийском банке, на которые они с Маратом деньги переводили. Совесть, говорит, замучила… уезжает она в другой город, к матери. Просит, чтобы ее не преследовали.

– Да нужна она! – скривился Григорий. – И счета эти тоже не нужны, пусть подавится.

Кассету с записью развлечений прокурору Коваленко Мазей повез сам. Блюститель закона отпирался недолго, уж слишком явно было видно на пленке и его лицо, и вообще вся колоритная фигура. Иван вполне логично доказал Коваленко, что смерть криминального авторитета только на руку правоохранительным органам.

– Я не могу… – лепетал загнанный в угол прокурор, вытирая платком вспотевший лоб.