Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Смотри, как бывает, Аленка… Нашелся, а мы его похоронили… Значит, теперь сто лет проживет Павлик наш…

– Не представляю, что завтра будет, – призналась Алена, сидя на табуретке возле кровати. – Мама… и Ванюшка – как он-то воспримет?

– Близнецы, говорят, друг друга на расстоянии чувствуют. Может, спать пойдем? – предложил муж, но Алена замотала головой:

– Нет! Я пока тут посижу, вдруг он проснется и испугается – место ведь незнакомое…

Григорий только головой покачал. Он понимал нежелание Алены оставлять ребенка в одиночестве и сам бы тоже с удовольствием остался…

– А давай его к себе возьмем? – предложил он шепотом, и Алена радостно согласилась.

Осторожно вынув ребенка из кроватки, она унесла его в спальню и уложила на кровать посередине. Григорий перебрался на постель, лег на бок и подпер кулаком щеку, глядя на спящего сына. «Так не бывает, – думал он, внимательно рассматривая личико ребенка. – Чтобы сначала потерять, а потом вот так случайно найти… Случайно – потому что мы уже и не надеялись. Все-таки молодец Ванька, не зря столько времени посвятил этой девчонке». Словно услышав, из-за туалетного столика повернулась Алена:

– Гришенька, а что же теперь будет с девочкой, а? Ведь наверняка кто-то видел их с Иваном на той квартире…

– Ну, придумаем что-нибудь. Адвоката наймем, то-се…

– Гриш… я ей обещала, что мы ей поможем…

– Да поможем, поможем, не волнуйся. Может, еще и не придется ничего делать.

Но это оказалось заблуждением. Спустя неделю, когда казалось, что все наладилось, успокоилось и улеглось, в дом Грачевых неожиданно приехала милиция. Маргариту арестовали и увезли в город, несмотря на все протесты Григория и вставшего уже на ноги Мазея. Ритку опознала по фотографиям соседка, подтвердив, что именно эта девушка была в тот день в квартире, но вот с кем – сказать точно женщина не могла.

Мазей переживал так, что даже Григорий, знавший его с детства, удивился. Обычно Ванька прекрасно владел собой, а тут вдруг совершенно распустился.

– Влюбился, братан? – негромко поинтересовался Грач, когда они с Иваном вдвоем курили на веранде, и Мазей, отбросив сигарету, пробормотал:

– Да не в любви дело, Гриха… Она мне жизнь спасла, понимаешь? Не сидел бы я тут с тобой, если бы не Ритка… Я не могу ее бросить, не могу позволить сесть в тюрьму…

– А что ты сделаешь? Там все против нее – и отпечатки на пистолете, и свидетельские показания…

– Гриха, ну ведь не может так быть! Я не могу позволить ей сесть! Не могу, она там не выживет!

Григорий молчал. Он ничем не мог помочь Ивану, кроме денег, но их у Мазея и так было достаточно.

– Я на себя все возьму! – вдруг заявил Мазей, сверкнув глазами.

– Спятил?! – Григорий от удивления выронил сигарету.