Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

«Беретта» мягко легла в ладонь, ее холод вмиг собрал воедино все мысли. «Сначала этих двух бугаев, потом Коня, у него нет оружия, я вижу, – четко и трезво рассуждал Иван. – Только бы успеть, не промахнуться… ну…»

Конь отвернулся всего на секунду, чтобы сказать что-то дочери, и этого хватило Мазею, чтобы вырвать пистолет и влепить по пуле в голову обоим «кожаным», так и не успевшим достать оружие. Завизжала Ритка, рядом с которой упал один из бугаев, заорал не своим голосом Конь, бросившись на вскочившего Ивана и выбив у него из рук пистолет. Они повалились на пол, катаясь и рыча. Конь был намного здоровее, но мускулистый, хоть и худой Мазей брал молодостью.

Неизвестно, чем бы закончилась эта схватка, если бы не Ритка. Она на коленях подползла к отброшенной в сторону «беретте», схватила ее и, не целясь, выстрелила, попав в плечо Мазея. Заметив кровь на его руке, Конь извернулся и подмял соперника под себя, нанося ему удар за ударом. Мазей хрипел и извивался, но силы уходили. Неожиданно раздался еще один хлопок, и Конь рухнул, заливая Ивана кровью и еще чем-то сероватым, студенистым. Кое-как отпихнув его тушу, Мазей поднялся и увидел, что голова Коня размозжена выстрелом в затылок, а пол и даже стены кое-где забрызганы кровью и остатками мозга.

Ритка беззвучно тряслась, держа обеими руками пистолет, ее лицо было совершенно белым, глаза – безумными. Она смотрела то на труп отца, то на истекающего кровью голого Мазея, то на развалившихся в неудобных позах двух бугаев из папашиной охраны.

– Рита… Рита, девочка, давай скоренько собираться, – затормошил ее Иван, пытаясь привести в чувство, хотя ему самому было не совсем уже хорошо. – Давай, моя зайка, валить нужно, а то соседи ментов вызовут – и пошла ты по этапу… Ритуля, ты меня слышишь?

Но девушка никак не реагировала, и тогда Иван резко ударил ее по щеке раз, потом другой. Только после того, как лицо обожгли пощечины, Маргарита очнулась и заплакала.

– Ритка, ну, некогда реветь, собирайся! – подхватывая ее под мышки здоровой левой рукой, тормошил Мазей. – Одевайся, ну!

– Ваня… у тебя кровь… Ванечка, прости, я не хотела… – рыдала Ритка, пытаясь попасть ногой в джинсы.

– Знаю-знаю, ты молодец… если бы не ты, они бы меня завалили.

– Ваня… ты меня не бросай только… куда я теперь?

– Со мной поедешь! – решительно сказал Иван, кое-как одевшись. – Там видно будет.

Он сунул в карман куртки «беретту», схватил за руку рыдающую навзрыд Маргариту и быстро вышел из квартиры. Нужно было как можно скорее скрыться отсюда, а в голове мутилось и плыло.

– Ты машину водишь? – спросил он у Ритки, почти волоком стаскивая ее по лестнице.

– Да…

Мазей тащил рыдающую девушку к припаркованному у большой клумбы «Шевроле», стараясь сохранять спокойствие и самообладание.