Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Он уже понял, что толку от девчонки нет, помочь приблизиться к Коню она не сможет. Вернее, сможет, но совсем не так, как планировал Мазей. Заказать собственного папеньку – это ж только скажи кому! Вот это дочка – врагов не надо. Хотя… ничего удивительного, если знать Коня.

– Рит… как мы с тобой дальше жить будем? – спросил он, осторожно намотав на палец прядь ее волос.

Девушка не ответила, только прижалась к нему сильнее. Иван все оттягивал тот момент, когда придется все-таки сказать ей о том, что они расстаются. Он не любил женских истерик и слез, не выносил разборок. В Риткиной сумочке запиликал мобильник, девушка протянула руку и нашарила трубку:

– Да, тетя Оля! Нет, я не скоро. А что нужно? В аптеку? Да?! Ну хорошо, зайду, как освобожусь.

Она сунула телефон обратно и обняла Ивана за шею, принимаясь целовать.

– Кто звонил? – отвечая на ее поцелуи, спросил Мазей, и Ритка пробормотала:

– Тетка моя… пацаненок заболел, просит в аптеку заехать.

– Что за пацаненок?

– Да отец с полгода назад привез откуда-то, маленький мальчишка, год ему с небольшим. Папаша сказал – без родителей остался…"

"В голове Ивана что-то тревожно зашевелилось, но Ритка постоянно отвлекала его, сбивала с мысли, и в конце концов Мазей решил не сопротивляться. Какое ему дело до какого-то там мальчишки…

– Рит… – осторожно начал Ванька спустя какое-то время, поглаживая пухлое плечико девчонки. – Слушай… я тут в командировку уезжаю…

– В какую? – пробормотала Ритка, не открывая глаз.

– В дли… – договорить он не успел – дверь квартиры вылетела, вынесенная ударом с площадки, и в комнату ввалились трое в кожанках, и среди них – разъяренный Конь собственной персоной.

– Ах ты, тварь подзаборная! – рявкнул он, выхватывая Маргариту из постели и даже не обращая внимания на то, что та совершенно раздета. – Шлюха, дешевка драная! – Он отвесил девчонке такую оплеуху, что Ритка отлетела к балкону. – И с кем?! С кем, курва безмозглая?! – Конь повернулся к кровати и вперил в Мазея взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

«Ну, скорее всего, меня не просто замочат, а порежут мелко, как салат», – как-то совсем буднично и равнодушно подумал Иван, аккуратно продвигая руку к подушке, под которой лежала маленькая «беретта». Вошедший в раж Конь не заметил этого, как не заметили и его охранники, застывшие по углам комнаты. У балкона тихонько скулила Ритка, держась за покрасневшую щеку. Конь повел плечами, словно разминаясь перед схваткой, его лицо с искривленным носом налилось багровым, глаза гневно сверлили лежащего перед ним Ивана.

– Что, Мазей, суконец? Решил дочку мою испортить? Удалось? Ну, теперь зятем мне будешь, – объявил Конь решительно. – А в качестве калыма хочу башку твоего инвалида Грача, понял? Иначе самого на кол посажу у себя на участке.