Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Она повернулась на бок, чтобы видеть лицо мужа, и удивилась его стиснутым зубам и прищуренным глазам:

– Гриша… тебе плохо? – обеспокоенно спросила она, прикоснувшись влажной ладонью к его лицу.

– Нет, Аленка, дело не в том, – вздохнул Григорий, перехватывая ее руку и прижимая к груди. – Просто я сейчас вот о чем подумал – лежит рядом со мной красивая молодая женщина, а я – как бревно, ничего не чувствую, ничего… тебе не обидно, а?

– Грачев, ты идиот! – разозлилась Алена, сев на полке, поджав ноги. – Как еще я должна объяснить тебе, что мне не нужно от тебя ничего, кроме одного – тебя, тебя, понимаешь? Мне абсолютно все равно, как бревно ты лежишь или еще как что-нибудь! Я, в конце концов, не настолько любила секс, если ты это имеешь в виду, мог бы и помнить!

– Алена, Алена, подожди… – попробовал успокоить ее муж, однако она разошлась не на шутку:

– Грачев, когда ты уже поймешь наконец, что в жизни есть другие ценности, кроме денег и секса? Просто человеческие отношения, а? Или ты привык все измерять хрустящими бумажками и количеством оргазмов за ночь? У нас сын растет, а ты все думаешь, что я живу с тобой ради какой-то корысти!

– Прекрати! Я никогда так не думал! – вклинился Грачев, рукой закрывая ее рот. – Я всегда знал, кто ты на самом деле – чистая, наивная девочка, которой безразлично, кто я и что, и сколько у меня этих самых денег. Мне просто жаль тебя сейчас…

– Гришка, не жалей меня – я самая счастливая женщина, поверь, – перебила она, снова возвращаясь к нему под бок. – Разве может быть еще что-то лучше – мы с тобой вместе, на днях сын вернется. Даже с матерью я помирилась – и тоже благодаря тебе. Гришка, не бывает большего счастья, понимаешь?

Она поцеловала его, обняла влажными руками за шею и забралась сверху, прижалась высокой грудью к его груди и заглянула в глаза – Грачев улыбался, придерживая ее обеими руками.

– Хочешь, я тебя веником попарю? – предложила она. – Давай!

Грачев с трудом перевернулся на живот, подложил под голову руки и улыбнулся стоящей с веником наготове Алене:

– Ну, что замерла? Давай.

– Конец тебе, Грачев, сейчас ты мне заплатишь за все! – зловеще прошипела она, пряча улыбку.

Она опускала веник на покрасневшую спину мужа до тех пор, пока Григорий со смехом не взмолился и не попросил простить ему все грехи.

– Что за фурия в тебя вселилась? Ты ведь чуть насмерть меня не засекла! – хохотал Грач, обнимая лоснящееся от пота тело Алены. – Если так пойдет, я буду бояться оставаться с тобой наедине – ведь я все-таки больной инвалид!

– Прекрати! – попросила она. – Ты не инвалид, ты мой муж…

В это же время Ванька Мазеев лежал в постели с Маргаритой и обдумывал, как начать разговор о том, что пора бы им расстаться.