Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Его соперник – бывший сотрудник местного Управления ФСБ, и ему и так не составляло труда найти компромат на оппонента, так что давать в руки лишний козырь было просто глупо.

– Гриха, да расслабься – завтра заряжу своих людей, замнем по-тихому, – лениво протянул Мазей, покручивая в пальцах рюмку и рассматривая коньяк на свет. – Ты мне лучше вот что скажи – с кем это тебя видели сегодня в клубе, а?

Грач остановился напротив него и уставился в лицо приятеля с недоумением:

– Где?

– Гриха, ты меня-то не лечи, не надо, – попросил Ванька, залпом опрокидывая содержимое рюмки в рот. – Сегодня часов около шести ты приехал в клуб с какой-то телкой, сразу ушел с ней в «приватку» и пробыл там около двух часов. Потом твои охранники отвезли ее и вернулись за тобой. Скажешь, не было? Или кассетку привезти?

– Сдурел, урод?! – взвился Грач, хватая Мазея за грудки. – Ты что – и меня на камеру?! Да я… я…

– Убери руки, Гриня, и остынь, – спокойно проговорил Мазей, глядя в расширившиеся от гнева зрачки Грача. – Я просто не знал, что в «приватке» ты, а камеры всегда работают, автоматически включаются, едва кто-то входит. Так что? Не расколешься?"

"Григорий помолчал немного, приходя в себя, потом налил себе почти полный стакан коньяка и выпил, поморщившись. Мазей изучающе поглядывал на друга и ждал. В том, что Гришка расскажет ему, с кем был, Иван почти не сомневался – они дружили с детства, между ними было много всего, но тайн друг от друга они никогда не имели. Когда Мазей, бывший старше на три года, угодил в тюрьму за какую-то мелкую ерунду, именно отец Григория помог ему выпутаться и не получить большой срок. А когда отец умер и мать осталась одна (Гришка в то время был в армии), Иван поддерживал ее и морально, и материально, так как уже тогда начал потихоньку развивать бизнес. К моменту возвращения Гришки Мазей уже имел большую бригаду отморозков, которые контролировали рынок и несколько автосервисов, а также пару крупных гостиниц со всем, что к ним прилагалось. Они обложили данью полгорода, и Мазей по-братски предложил Грачеву долю. Однако Гришка решил, что не хочет иметь ничего общего с криминалом, и Иван взял «темную» сторону бизнеса в свои руки, предоставив Григорию право заниматься исключительно организованной им туристической фирмой. Заодно Мазей стал кем-то вроде «крыши» у своего приятеля-брата, решал все вопросы, связанные с охраной, и прочие мелочи. Но они по-прежнему были очень близки. И вот теперь брат мялся и впервые не хотел делиться чем-то.

– Понимаешь, Гриха, – помог ему Иван. – Дело не в этой телке, дело в Алене. Как с ней-то быть?

– А что – с ней? Алена – моя жена, мать моих сыновей, и это так и останется, я никогда ее не брошу, я ж люблю ее до одури.