Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

А это… так, чтобы из формы не выйти, – попробовал отшутиться Григорий, но Мазей шутку не принял.

– Я серьезно, братка. Подумай, что делаешь. Выборы на носу, развод – плохая реклама.

– Да при чем тут реклама! – отмахнулся Грачев, доставая сигареты. – Я ведь серьезно говорю – люблю ее и не брошу никогда!

– А ты не думаешь, что Алена может сама уйти? Она ведь не идиотка, рано или поздно все поймет. – Мазей тоже закурил, потянулся к бутылке и плеснул себе коньяка. – И терпеть вряд ли станет. И потом – у нее есть Витя Боксер… – в голосе Мазея появились сальные нотки, и Григорий вздрогнул.

Эта мысль не раз приходила ему в голову. А как же иначе, раз молодая, красивая женщина проводит практически все время с одиноким мужиком? Он в курсе всех ее проблем, возится с ее детьми, везде и всюду разъезжает с ней, сидит в гостиной вечерами… Верить в возможность их связи Григорий не хотел, ему не хотелось думать об Алене плохо, но фраза Мазея, сказанная противным голосом…

– Думаешь, Витька осмелится?

– А поставь себя на его место, – предложил Мазей, покуривая и потягивая коньяк. – Ты ничего не замутил бы? Да еще с такой, как твоя Алена?

– А я и замутил, – вздохнул Григорий, опускаясь, наконец, в кресло. – Как увидел ее там, в больнице, так и замутил…

Он вцепился руками в волосы и так замер, а Мазей с удивлением уставился на него.

– Тогда объясни мне, на хрен тебе головняк с этой телкой? Когда у тебя дома такая женщина, что… что…

– Но-но, аккуратнее! – предостерег Григорий, поднимая глаза. – Ты о моей жене говоришь, между прочим!

Мазей заржал и хлопнул его по плечу:

– Ладно, Гриха, ты ж понимаешь, я шучу. Но подумай о том, что я сказал. А за Кочана не волнуйся – разберусь. Накажем по полной программе, чтоб другим неповадно было подставляться. А с женой не шути, Гриха, может плохо закончиться.

– Да не учи ты меня! – взревел Грачев. – Сам как-нибудь! Займись делами лучше, а в семью мою не лезь! Думаешь, я не слышал, что ты пацанам из охраны трепал как-то?

Мазей едва не поперхнулся коньяком, чертыхнулся и отставил рюмку:

– Спятил, братка? Ты о чем сейчас?

– Да о том! Мол, Алена баба красивая, только шуганая какая-то, другая-то бы давно уже все к рукам прибрала, а этой курице только дети и нужны! – Неожиданно Грачев вскочил, схватил Мазея за грудки, поднимая его из кресла, и зашипел в самое лицо: – Если ты, паскуда, еще только раз откроешь свой поганый рот и хоть слово скажешь о моей жене – урою на хрен, понял?! Не посмотрю на твою кодлу бандитскую, не побоюсь! Я не слышу – ты понял?!

– Да понял, понял, отпусти! – прохрипел Мазей.