Моё пост-имаго

И если он походил на кота, то точно на кота уличного, бездомного. Рукав сюртука висел на нескольких ниточках, половина пуговиц отсутствовала, черные штаны в тонкую белую полоску хвастались дырами, а носки и вовсе отсутствовали – стоптанные остроносые туфли были надеты прямо на грязную босую ногу. При всем этом от внимательного взгляда доктора не могло укрыться то, что побрит Бэзил превосходно, от него едва уловимо пахнет бальзамом, а усики подточены до идеальной линии – это явно была работа цирюльника из «Бритвы Шарли», что на площади Неми-Дрё, – лучшей цирюльни Тремпл-Толл. Ко всему прочему, Бэзил вовсе не выглядел в своем рванье как-то отвратительно или нелицеприятно – как бы это ни было странно, он казался вполне презентабельным джентльменом (переживающим не лучшие времена, но и только). Доктор знал, что это существо коварное, в чем-то подлое и патологически лживое – вероятно, столь же лживое и коварное, как мистер Киттон, которого так превозносит Джаспер. Бэзилу палец в рот не клади. Он шуток не понимает и почти всех кругом воспринимает либо в качестве ходячих кошельков, либо в качестве своих личных врагов. Исключение составлял разве что сам Натаниэль Френсис Доу, ведь Бэзил был его безмерным должником за все те швы и вытащенные пули, залеченные раны и эликсиры от несварения. И Бэзил знал это.

– Я рад, что могу перейти сразу к делу, – сказал доктор. – Бэзил, мистер Криспи сказал, что вы видели поблизости черное существо. Это правда?

– Что? Я? Как я мог его видеть, добрый мой господин доктор? – поверх очков взглянул на доктора Доу Бэзил. В его определенно зрячих (и получше зрячих, чем у многих) глазах застыл лукавый блеск. – Вы ведь сами, вроде бы, подписывали мне лицензию. Так кому как не вам знать, что видеть я уж точно ничего не мог.

Бэзил был главой шайки профессиональных нищих, которые ошивались в окрестностях Чемоданной площади, порой совершая вылазки в благопристойные кварталы Сонн и Набережных. Сегодня в пабе собралась почти вся шайка. Там и здесь проглядывал среди завсегдатаев вечно голодный и не выспавшийся профиль Мелкого, парня шестнадцати лет, протеже самого Бэзила. Даффи «Бутылка» Коллинз, чьей ролью было умело отыгрывать пьяного и изрядно вонючего, от которого люди откупались, лишь бы он отошел, сидел на полу у входа, обхватив дощатое ведро, и репетировал приступ тошноты, чтобы потом включить его в свой репертуар; реквизитная бутылка стояла тут же, под его залатанным локтем. Отталкиваясь толокушками-«утюжками» от грязного заплеванного пола, по пабу колесил на своей тележке, выпрашивая у посетителей то, что оставалось у них на донышке, безногий Счастливчик. Никто не знал, как именно Счастливчик потерял ноги.