Мое личное (не) счастье

— Точно, ничего не понимают, — очерчивая пальцами Викины губы констатирую я. — У нас все не по плану и не по-человечески, но дальше мы можем распланировать остаток дня и хоть немного побыть нормальными.

— Уже поздно быть как все. Я хочу еще немножко полежать вот так с тобой, просто глядя в потолок, ну как бы на него, а на самом деле на тебя, потом принять душ, — смущенно указывая на живот шепотом произносит Вика. — И кушать. Вот. А еще я прочитала в одной статье, что произносить вслух «покушать» это неправильно, надо почему-то говорить есть или поесть. А почему я должна говорить так, если «покушать» звучит милее. Ведь милее же? А покушанькать вообще классно звучит, да? Или я ошибаюсь?

— Нет. Так точно милее. Скоро будем кушанькать, — уже не сдерживая смеха произношу я. — Накормлю тебя ахи поке.

— Ну ахи у нас уже были, а вот никакие пуки мне не нужны, — еле проговаривая от смеха выдает Вика.

— Глупышка, поке, окончание на «е». Это гавайское блюдо из рыбы и морепродуктов с вкуснейшим соусом шрирачи. Правда, соус называют по-разному. И сирачи и срирачи, тут я бессилен.

— Страшно представить, чем ты меня накормишь.

— Не бойся, тебе понравится."

"— Ловлю тебя на слове. А после твоих ахов и поков мы будем есть черешню и плеваться косточками. Кто плюнет дальше, тот и выиграет.

— На что играем?

— А пусть это будет тайной.

Глава 23

К черту приготовления, спонтанность наше все. Подумаешь, трусы и майка не те, зато я самая красивая. По крайней мере, именно такой я сейчас себя и ощущаю. Кажется, последний раз я так летала, когда Самарский предложил мне посидеть на его коленках, правда потом был полный крах… Но нет, ничего подобного сейчас точно не будет. Больше не отпущу мое синеглазое счастье. А оно точное мое и больше ничье. Олег что-то говорит про этот ахи поке, подробно рассказывая все шаги приготовления, а я вместо того, чтобы слушать его, качаюсь на барном стуле и смотрю на его попу, облаченную в джинсы. Хотя там и кроме попы есть на что посмотреть. Как в каком-то слащавом кино, товарищ Самарский решил продемонстрировать мне свой торс, и, наверное, чтобы выглядело не слишком вычурно, накинул на себя рубашечку. Правда пуговки не застегнул, чтобы типа «на смотри и пускай слюни». И ведь пускаю же! Зараза. Вот он разворачивается ко мне полубоком и что-то быстро нарезает. И руки у него что надо. Мамочки, это же эти руки меня везде трогали и не только.

Еще полчаса назад я действительно хотела есть, а после душа как рукой сняло, сейчас же я, кажется, наелась собственной слюной, глядя на моего красавчика, готовящего ужин. Знаю, что не нужно так открыто показывать, что я схожу по нему с ума, но с другой стороны, он же первым мне в любви признался, значит не все так плохо.