Фригидная для оборотня многоженца

— А я слышала вы все очень счастливо и мило жили втроем, — вспоминаю полный восторга рассказ Шайны.

— Тебе несколько приукрасили положение вещей, — горько усмехается.

Паршиво. Мне паршиво. Ему паршиво. Вот это, наверное, единственное, что нас сейчас и объединяет.

— А что они говорили насчет того, что тебе нельзя принимать облик волка? Это опасно. В чем опасность если ты оборотень?

— Я долго был в плену волком. Мне кололи препарат, делающий невозможным переворот. И теперь еще три месяца я обязан сохранять человеческий облик, сдерживая своего зверя. Иначе процесс окажется необратим. И, скорее всего, я навсегда останусь волком.

— А ярость и злость способствуют обращению?

— Верно. Еще полная луна взывает к зверю. И с каждым месяцем этот зов все сильнее. И ты как моя истинная сможешь успокоить зверя, — наклоняется ко мне. Проводит носом по волосам. — Потому ритуал мы проведем завтра ночью. Более откладывать я не намерен.

Сон. Сладкое забытье. Я давно утратил эту способность. Забыл ощущения безмятежного отдыха. Больше не сплю. Лишь закрываю глаза. Ослабляю контроль и монстры прошлого, как голодные псы вгрызаются в сознание.

Мне не давали спать. Не позволяли лечь. Всегда на четырех лапах. Были лишь краткие мгновенья передышки, когда от бесконечных ударов отключалось сознание. Тогда я видел стаю. Наши луга. Запах леса. Родные ароматы волков. Время, когда вкус свободы был привычным. Недооцененным. А потом появлялся ее образ. Истинная. Отрава. Она размывает картинку счастья. Окрашивает все кровавой тьмой.

Та, которую я ждал. О которой грезил. Стала моим кошмаром. Источником вечной ненависти. Она питала и давала силы жить. Выжить. Выстоять. Чтобы отомстить. Вернуться из небытия. Заставить каждого платить по счетам. Расплачиваться за кровь и страдания.

Надо мной всегда стояло два надсмотрщика. Только мои глаза закрывались, а ноги подгибались, как я получал удар током или плетью. Я привык к боли. Она стала неотъемлемой частью меня. День за днем боль раскрывала разум. Закаляла. Раскрывала. Позволяла чувствовать острее. Боль стала моим учителем. Моей вечной спутницей по нескончаемому кольцу пыток.

Вначале надо мной проводили эксперименты. Кололи неизвестные препараты. И наблюдали за реакцией. Вводили отраву, выкручивавшую внутренности. Пекущую. Обжигающую. Она выжигала нутро. Яркие всполохи закрывали взгляд кровавым туманом.

Порой мне завязывали глаза. Чтобы я терял ориентацию в пространстве. И били. Избивали. Калечили. Ломали лапы. И наблюдали, как быстро повреждения зарастут. Я не просил пощады. Не скули. Нет. Я ждал. Знал. Придет мой час. И каждый из них получит свое. Никто не останется безнаказанным. Их голоса и запахи клеймом выжжены внутри. Их не перепутать. Не ошибиться.