Многая лета

— Но мы ещё увидимся!

Похоже, он откровенно издевался, столько иронии прозвучало в его голосе.

Сама не своя от гнева, Капитолина бросилась в квартиру, сбила ногой ведро с водой, облила туфли и соседский коврик и только в своей комнате сердито выдохнула в сторону Насти:

— Тишка вернулся.

Оторвавшись от учебника, Настя подняла голову:

— Да? И как он?

Капитолина скинула мокрые туфли, поставила их подсыхать поближе к печке и с деланым безразличием сообщила:

— Как был нахалом, так и остался!

Ей совсем не хотелось думать о Тишке, но он назойливо влезал во все её мысли, только теперь язык не поворачивался назвать его Тишкой, потому как на лестнице перед ней появился не Тишка, а Тихон в красивой офицерской форме.

— Ты собираешься заниматься? — спросила Настя. — Забыла, что у нас завтра проверка по географии?

— Я помню. — Капитолина открыла учебник, но вскоре поняла, что не понимает написанное, а прислушивается к звукам на кухне, где тётя Акулина охала, ахала и гремела кастрюлями, собирая праздничный ужин. Вскоре в квартире запахло пирогами, а Тишкин папа — дядя Коля — растянул гармошку, и зубрить урок стало совершенно невыносимо.

— Я пойду к Розалии Ивановне, — вздохнула Настя, — там немного тише.

Самой Величко-Величковской давно не было, потому что в тридцатом году за ней пришли трое в форме и приказали собирать вещи. Они не стали заходить в комнату, а ждали Розалию Ивановну в коридоре, скрипя хромовыми сапогами и негромко переговариваясь. Соседям они велели не выходить из комнат. Родителей дома не было, и Капитолина с Настей сидели в напряжённом молчании, когда к ним стукнули в дверь и Розалия Ивановна приглушённо проговорила:

— Девочки, я больше не вернусь, поэтому заселяйтесь в мою комнату. Там в ящике комода личные письма, прошу, сожгите их.

Её грубо оборвали и погнали к выходу. Розалия Ивановна шла через двор с прямой спиной, маленькая, худенькая, и круто завивающиеся волосы мелко подрагивали седым одуванчиком.

В ящике комода оказалась стопка писем, перетянутая пеньковой бечевой. В тот же день мама отправила их в печку. И хотя комнату Величко-Величковской домком оставил Сабуровым, они редко заходили туда, словно всё ещё ждали, что хозяйка вернётся обратно.

— А я пойду поставлю чайник, а то папа с мамой скоро придут с работы, — отозвалась Капитолина.

Прошли те времена, когда Глеб встречал с работы Фаину. Теперь наоборот — ближе к вечеру она шла за ним в мастерскую, и дети знали, что эта прогулка принадлежит только им двоим, потому что родители, взявшись за руки, будут медленно идти рядом, и мамино лицо станет молодым и красивым, а папа будет смотреть на неё глазами, полными любви и нежности.