Многая лета

Чтобы поставить чайник, Капитолина пошла в кухню, где хлопотала тётя Акулина и наяривал на гармошке дядя Коля. Тихон сидел на подоконнике с открытой тетрадью и сосредоточенно грыз кончик карандаша. Капитолина сделала вид, что его не замечает. Вот ещё — была нужда общаться. Но керогаз как назло оказался пуст, а бутыль с керосином стояла на полу под окном. Волей-неволей пришлось подойти к Тихону. Он был в синей форменной гимнастёрке с расстёгнутым воротом. Капитолина вдруг поняла, что не может, как в детстве, запросто бросить ему что-то типа: «Ей, подвинься» или «Убери ногу».

Она рассердилась на себя и хотела сказать как можно резче, но получилось почти жалобно:

— У меня тут керосин стоит.

Он засунул карандаш за ухо и насмешливо глянул светло-зелёными глазами с золотым ободком:

— Которая твоя бутылка?

— Вот эта, в корзине, — она указала подбородком на высокую корзину, из которой торчало бутылочное горлышко."

"Легко нагнувшись, Тихон выудил бутылку:

— Помочь залить?

— Обойдусь.

Из-за того, что Тихон настырно глядел ей в спину, она перелила в керогаз керосину, ругая себя на чём свет стоит. Когда пришли родители, они нашли кипящими и Капитолину, и чайник.

* * *На первомайской демонстрации Саша Ковалёв шёл впереди колонны и нёс школьное знамя. Настя слышала, как ветер трещит в полотнище, и думала, что Саше, наверное, трудно удержать в руках тонкое древко, но он не сдаётся, идёт, натянутый как струна, и не шелохнётся. Вчера после уроков он догнал её на улице. Они шли вместе с Капитолиной, и Капитолина очень ехидно покосилась в его сторону. Перехватив её взгляд, Саша нахмурился:

— Сабурова, я давно хотел тебя спросить: ты куда после школы собираешься?

Настя пожала плечами:

— На исторический. А тебе что за дело?

— Я комсорг и должен знать, кто чем дышит.

— Узнал и иди отсюда, — сказала Капитолина. — Мы без тебя разберёмся.

Настя знала, что Капитолина не выносит Ковалёва с тех самых пор, когда он в пятом классе обозвал её дылдой. Он тогда был самым маленьким в классе и вымахал лишь за последнее лето, словно его живой водой окропили.

— Не разберётесь, — жёстко повернулся к ней Саша. — Вы не комсомолки, вас в институт могут не принять.

— Значит, пойдём работать на завод. Год проработаем, получим характеристику и поступим учиться. Все так делают.

— Неверно рассуждаешь, Анастасия. В стране индустриализация, везде требуются рабочие руки, а ты собираешь обмануть производство ради характеристики.

Настя разозлилась. Она знала, что хороша, и постаралась улыбнуться как можно победнее — так, чтобы у зануды Сашки язык отнялся.

— Не ради характеристики, а ради учёбы. И потом, с чего ты взял, что я стану работать спустя рукава? Я этот год по-честному отработаю.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.