Многая лета

Борьба с религией включила в свой круг и борьбу с ёлками. В конце декабря — начале января многие окна плотно занавешивались шторами и одеялами, и тогда становилось ясно, что в доме тайно живёт зелёная красавица с рождественской звездой на макушке. Над праздником Рождества издевались газеты и журналы, а малыши в детсадах вместо «В лесу родилась ёлочка» разучивали стихи поэта Маяковского:

Что за радость?Гадость!Почему я с ёлками пристал?Мой ответ недолог:Нечего из-за сомнительного                             Рождества ХристаМиллионы истреблять                             рождённых ёлок.Вместе с исчезновением праздников были введены семичасовой рабочий день и пятидневная неделя. Пятидневка шла непрерывно: пять дней рабочих, шестой — выходной. Общие выходные при этом отменялись. Чтобы народ не запутался, выпускались разноцветные календари, каждый день пятидневки имел свой цвет, и каждый работающий имел свои выходные в дни одного какого-то цвета — все в разные.

— Как славно, что я послушалась тебя и стала домохозяйкой, — как-то раз заметила Фаина, целуя мужа в волосы, посеребрённые нитями седины, — иначе мы бы совсем разминулись.

К счастью, «пятидневка» просуществовала всего несколько лет, чтобы потом снова вернуться к выходному воскресному дню.

Первый пятилетний план не наполнил полки, но вдохнул новую жизнь в индустриализацию, что загремела по стране великими стройками и задорными песнями.

В буднях великих строек,В весёлом грохоте, в огнях и звонах,Здравствуй, страна героев,Страна мечтателей, страна учёных![52] —каждый день раздавалось из репродуктора.

В унисон «Маршу энтузиастов» звучал бодрый ритм Лебедева-Кумача:

Легко на сердце от песни весёлой,                  Она скучать не даёт никогда…Может быть, песня и вправду не давала скучать, но легко на сердце Фаине становилось только в кругу семьи, когда её дорогие дети и муж собирались вместе, и любовь охватывала их обручальным кольцом счастья.

Ленинград

1933 год

— Так нечестно, — сказала Насте Капитолина перед контрольной работой по русской словесности. — Почему ты Сабурова, мама Сабурова, папа Сабуров, брат Сабуров, а я Шаргунова?

Насупившись, она обмакнула ручку в чернила и решительно вывела на обложке тетради: Капитолина Сабурова.

— Так будет правильно. Как считаешь? Завтра мы с тобой пойдём получать паспорт, и я имею право выбрать себе ту фамилию, какую хочу.

— Но мы же были на кладбище у твоих родителей, они Шаргуновы, рада ты этому или нет, — возразила Настя, искоса взглянув на ровный профиль Капитолины с точёным носиком и шапкой золотистых волос.

— Я помню о них, — упрямо сказала Капитолина, — но у одной семьи должна быть общая фамилия.