Мне не стыдно

Было бы что стимулировать!» — подумал Мишин голосом Макса Юрьевского, и усмехнулся, мысленно с ним согласившись.

Вернулась Рита. Смущённо улыбнулась, глядя на то, как Сергей жуёт печенье, и сказала:

— А я, кажется, созрела до ча…

Договорить она не успела — поезд вдруг дёрнулся, и Ромашка вместе с ним. Неловко запнулась о ковёр — и полетела вперёд, на Мишина.

Печенье было отброшено куда-то в сторону — и Сергей всё-таки успел подхватить Риту на полпути к падению. Сжал талию и глубоко вздохнул, чувствуя, как становится тепло и хорошо от одного только ощущения Ромашки в его руках.

А от её запаха даже немного голова закружилась.

— Извини, — она напряглась всем телом, но не стала отталкивать, поэтому Сергей позволил себе погладить Риту по спине — легко, едва касаясь, и с удивлением почувствовал, что она задрожала.

Боится? Или?..

— Везёт же тебе на падения, — сказал он мягко, наклоняясь ближе к её шее и с удовольствием вдыхая Ромашкин запах — свежий и слегка пряный. — Это уже третий раз с тех пор, как мы встретились. И опять я виноват?

Рита вдруг подняла голову и посмотрела Сергею в лицо. Взгляд её был взволнованным и настолько беззащитным, что его в очередной раз кольнуло отчётливым чувством вины.

Но кроме этого чувства были и другие. Трепет, восхищение и жажда обладания.

— Ты, — губы Ромашки чуть дрогнули, скрывая улыбку. — Конечно, ты. Кто же ещё?

— Действительно, — хмыкнул Сергей. — Тут же кроме меня и нет никого. Поэтому каюсь и прошу покорнейше меня простить. И испить со мной чашку мира, то есть чая. С печенюшками и вафельным тортом.

Рита кивнула, и Мишин с сожалением отпустил её. Проследил, как она садится на своё место, и пошёл за стаканом и кипятком.

— Да я бы сама… — пробормотала Ромашка ему вслед, но Сергей покачал головой, остановился в дверях и подмигнул ей.

— Сиди уж. Кто виноват, тот и пойдёт за чаем. Договорились?

— Ладно…

* * *Впервые в жизни меня настолько разрывало от эмоций. Я чувствовала себя маленькой девочкой, и от этого одновременно и впадала в кайф, и страшно злилась. Куда это годится, взрослая тётка, а так раскисла?

Я одновременно и таяла в руках Мишина, и напрягалась. Трепетала и паниковала. Наслаждалась и раздражалась.

Шизофрения у меня, что ли, начинается? Как наверняка сказал бы мой психотерапевт: «Конфликт сердца с разумом».

Надеюсь, этот конфликт до драки не дойдёт, а то я точно свихнусь…

— Слушай, Рит, я спросить хотел… — сказал вернувшийся уже со своей чашкой Мишин. Мне он принёс чуть ранее фирменный стакан в подстаканнике, кинул чайный пакетик — и умчался за своей порцией чая. — А то платье… на корпоративе… Оно просто было так похоже…

— А, ты про выпускной. Нет, это другое платье, конечно.

— Я знаю, точнее, заметил.