Мне душу рвет чужая боль

Которая выплатила мною карточный долг… Как была сволочью, так ею и осталась…

– А если он стал хорошим? Белым и пушистым.

– Артур, не ломай комедию? Пластической операцией сейчас никого не удивишь…

– А она меня не узнала…

– Девушка, в которую я влюблен, – с пафосом злопечального клоуна сказал он. – Она думала, что я правда слепой.

Артур снял очки и вкрутил в Жанну стальные сверла своего взгляда. Если он смог изменить черты своего лица, то глаза остались прежними. Взгляд сильный, тяжелый, как железобетонная плита, и разъедающий, как азотная кислота.

– В кого ты влюблен?

– Что, ревнуешь? – осклабился Артур.

– А ты этого хочешь?.. Если хочешь, не дождешься.

– Если не хочешь, я буду только рада. Люби кого хочешь, а меня не трогай…

Жанна тяжко вздохнула. Что верно, то верно, она уже в руках у Артура, и вся надежда только на Степана.

– Затем, что ты моя мечта. Мечта зэка… Я грел нары и мечтал о тебе… А потому ты должна быть моей. Ты принадлежишь мне, а не какому-то там Круче…

– Ты проиграл меня в карты, – презрительно усмехнулась Жанна. – Ты не имеешь на меня никаких прав.

– Самсон тебя выиграл. А на чем? На крапленых картах?.. Крапленые карты – вне закона, поэтому сделка аннулирована…

– Какая сделка? Я свободная женщина, с кем хочу, с тем и живу…

– Ты хочешь жить со мной. Я знаю, хочешь… Хочешь и будешь… И кто тебе сказал, что ты свободная женщина? Ты – моя рабыня, что хочу с тобой, то и сделаю. Так что спрячь свои ноготочки, кошечка, и будь поласковей со своим господином…

Артур сел на койку, отчего Жанна чуть не продавила стену, вжимаясь в нее. А когда на ее бедро легла его рука, ей показалось, будто она оказалась в горящем шалаше и на нее упала раскаленная головня.

– Зачем ты пришел? – задыхаясь от возмущения, спросила она. – Ты награбил столько денег, ты сменил внешность, ты мог бы жить припеваючи…

– А я буду жить припеваючи. С тобой… У меня будет жена, дом, а ты будешь моей любовницей, будешь сидеть на цепи, я буду бросать тебе кости…

– Степан тебя найдет. И пристрелит, как бешеную собаку!

– Твой Степан в глубоком ауте. Я слышал, в битовской ментовке новый начальник.

– Ну, вот видишь, все у меня получается. Сам на деньги поднялся, а Степку твоего опустил. И сейчас ты со мной, а не с ним. Он, поди, переживает, лбом о стену молотит, где там моя Жанночка? А где она? Попала в аварию, а какой-то заботливый мужик вытащил ее из машины, повез в больницу… По моргам, наверное, рыщет. Пусть рыщет, пусть место себе присматривает. А мы чай с тобой будем пить, сладкий чай, горячий, долгий…

– Не будет он рыскать по моргам. И место тебе присматривать не будет. Он знает, что ты в Битове. Он знает, что у тебя новая рожа…

– Но, но, без грубостей… И блефовать не нужно. Не мог твой Степан знать, что у меня новое лицо.