Мне душу рвет чужая боль

Ведь он был чужим на этом празднике жизни…

«Что вы себе позволяете?» – вскипела она.

«Ух ты, моя козочка! – еще шире улыбнулся Артур. И неожиданно заявил: – Собирайся, со мной поедешь!»

Жанна в недоумении перевела взгляд на Степана, с которым она приехала в ресторан.

«Что же ты молчишь? Почему не скажешь ему, что я с тобой?»

«Извини, Жанна, но ты поедешь с ним!»

Степан смотрел мимо нее.

«Я не пойму, что здесь происходит!» – запаниковала она.

«Да успокойся ты, крошка, – сказал Артур. – Твой муж проиграл тебя в карты. Теперь ты моя…»

Абсурд в дебрях тяжелого бредового сна. Какой-то очень дальней извилинкой своего сознания Жанна понимала, что находится в плену кошмаров, но возмущение бурлило в ней с такой силой, будто все происходило наяву.

«Да ты не бойся, у меня тебе будет лучше, чем у этого», – Артур с презрением посмотрел на Степана.

И Жанна посмотрела на него точно так же. А как она еще должна была относиться к человеку, который проиграл ее в карты? Или Степан думал, что она упадет ему в ноги, станет целовать его туфли…

«Степа, ну и на сколько ж я потянула?» – ехидно спросила она.

«Артур скажет», – поморщился тот.

«Ну, чего ты на меня уставилась? – ткнул он в нее пальцем. – Презираешь? Да кто ты такая, чтобы меня презирать? Я тебя на помойке нашел, вычистил, вымыл… Ты мне пятки лизать должна!..»

Нет, Степан не мог говорить такое. И в карты он проиграть не мог. Волна ярких эмоций вынесла ее на вершину, с которой начиналась высота пробуждения. С трудом открыв глаза, она обнаружила себя в какой-то комнате. Загаженная мухами лампочка под пыльным матерчатым абажуром, выцветшие шторы в проеме закрытой двери, старый шкаф с фанерными дверцами, тумбочка, покрытая кружевной салфеткой, давно не беленные и неровные стены с маленькими трещинками. Жанна лежала на широкой железной кровати с гибкой сеткой, на мягкой перине без одеяла. Легкий джемпер, джинсы, а меховая курточка, в которой она ехала в машине, висела на вешалке возле двери.

В комнате было очень холодно, поэтому Жанна попыталась встать, чтобы взять куртку. Но боль в голове, шее и пояснице заставила ее стиснуть зубы. И еще она услышала звон железа, и что-то крепко схватило ее за голень. С трудом приподнявшись на локте, она увидела длинную цепь из нержавейки, один конец которой был крепко прилажен к стене, а другой – к ее ноге. Хочешь вой, хочешь плачь, а с цепи не сорвешься…

Она помнила, как ехала на машине за Давидом. Все было хорошо, пока ее не прижал к обочине джип «Лэнд Ровер». Возможно, она бы справилась с управлением, если бы не потянулась за телефоном. Но ей не повезло, и ее машину вынесло в кювет, где она завалилась набок. Жанна помнила, что больно ударилась головой о правую стойку.