Мне душу рвет чужая боль

Потом она видела, как в машину к ней залез неизвестный человек, голос которого показался ей знакомым.

«Ну, вот и попалась», – сказал он и воткнул ей в бедро иголку шприца.

Засыпала она быстро, понимая, что инъекцию ей сделал человек, далекий от медицины… А потом ей снились тяжелые сны. Степан проиграл ее в карты Артуру, хотя в действительности все было наоборот. Это Артур проиграл ее, сдал в рабство крупному криминальному авторитету. Давно это было… Давно и, как хотелось бы сказать, неправда… Артур. Это его голос она услышала в машине. Это он привез ее сюда, посадил на цепь… А в тот роковой момент, когда она попала в аварию, ей звонил Степан. Конечно же, муж не желал ей зла, но, как ни крути, не позвони он, может, она бы смогла удержать машину на ходу. Пусть и косвенно, но Степан виноват в случившемся. Может, потому и снилось ей, что он проиграл ее в карты Артуру… Бредовая мысль. Бред наяву. Степан ни в чем не виноват: он предупреждал, что Артур где-то рядом, а она должна была дождаться его. Не послушалась мужа, теперь вот расхлебывай…

– Э-эй! – крикнула Жанна, чувствуя, как от боли лопается голова. – Где я?

Ответ пришел не сразу и в образе слепца с тросточкой. Он был в темных непроницаемых очках и своей палочкой опасно сканировал пространство вокруг себя. Сначала он ткнул ею в стену, затем опустил Жанне на живот; похлопывая, опустил ее до самых ступней. Пару раз ударил по цепи, как будто проверял ее на прочность. И снова его тросточка пошла вверх, уже не постукивая, а поглаживая Жанну.

– Что вы делаете? – возмущенно спросила она, спиной прижавшись к стене.

Но слепец заметил этот ее маневр и огладил своей тросточкой изгиб ее бедра. Тогда Жанна схватила ее, вырвала из рук слепого и выбросила в дверной проем у него за спиной.

– Ну и зачем ты это сделала? – кошмарно знакомым голосом спросил мужчина.

Он вышел из комнаты, поднял тросточку, вернулся.

– Зачем калеку обидела? – глумливо спросил он.

И вдруг резким движением превратил свою трость в грозное оружие, выдернув из импровизированных ножен узкий тонкий клинок.

– Я с тобой как человек, а ты со мной как сука… Как же мне теперь к тебе относиться?

Продолжая изображать из себя незрячего инвалида, он поднес остро заточенное жало клинка к ее горлу. Жанна в ужасе ощутила, как немеет ее шея, как наполняется колкими льдинками гортань. Одно неосторожное движение с его стороны, и она – труп. А умирать ей не хотелось…

– Что, так и будем молчать? – спросил он.

И, слегка оцарапав ей горло, коснулся острием клинка ее живота.

– Поцелуй или смерть? – зловеще спросил он.

– Артур, ты мразь и подонок, – через силу выдавила она.

– А-а, значит, поцелуй… – хохотнул он. – А кто такой Артур?

– Была одна такая сволочь.