Мне душу рвет чужая боль

Тогда они уже не так напряжены и внимательны…

В обменнике инкассаторы задерживаться не стали. Быстро взяли деньги, озираясь, быстро дошли до своей машины. Сейчас захлопнутся двери… Так захлопывается мышеловка…

«Нива» еще не тронулась с места, когда возле нее оказались Жмак и Никитос. Стрелять они начали одновременно… Артур уже мысленно похоронил инкассаторов, когда вдруг увидел, как падает, хватаясь за голову, Никитос.

Не обращая на него внимания, Жмак бросился к назад к машине. Из «Нивы» выскочил инкассатор, присев на колено, выстрелил ему в спину.

Жмак выгнулся дугой, получив пулю, но к машине все-таки шагнул. Артур выскочил из джипа, открыл огонь по инкассатору. Попал ему в руку, но тот улизнул под защиту брони…

– Твою мать! – выругался он.

И, схватив, Жмака за шкирку, втащил в машину.

– А Никитос? – заорал Бобыль.

– Хана ему! – в том же тоне отозвался Жмак. – Глухо!

Никитос лежал на тротуаре – руки раскинуты в стороны, под головой растекается лужа крови, нога конвульсивно дергается… Похоже, ему действительно хана. Но в любом случае, надо уходить.

«КИА» с визгом сорвалась с места и, стремительно набирая ход, помчалась к условленному месту, где можно было бросить засвеченную машину и пешком скрыться от любопытных глаз. Если, конечно, Жмак сможет идти…

Артур схватил его за плечи, развернул к себе спиной. Входное отверстие под правой лопаткой, выходного нет. Плохо, когда нет выходного отверстия. Но если бы пуля прошла навылет, все равно дело дрянь.

– Что там было? Кто Никитоса завалил? – чувствуя, что сдают нервы, в бешенстве спросил Артур.

– Я… Я его завалил… Или он сам… Автоматы дерьмо… Пули не пробивают… Пули назад летят… Он сам себя, или я… Больно… Больно мне… Артурчик, спаси! Жить хочу!

Жмак находился в неудобной позе, но у него не было уже сил, чтобы ее изменить. Артур же в трансе смотрел на дырку в его спине, на кровь, вытекающую из нее…

И это все толстый мент. Все-таки накаркал беду, гад… И автоматы какие подсунул. Малый калибр, слабые пули…

– Менты! Суки! – сжимая кулаки, в бешенстве взвыл он.

– Черти… – обессиленно уронив голову на руку, пробормотал Жмак.

– Черти красноперые! – согласился с ним Бобыль. – Жмак, братуха, не умирай! Я тебе еще бабла солью, только не помирай, а!

– Не красноперые, не… С хвостами черти… Там огонь под котлом… Они мне в котел показывают… Как же так, я с ними должен, а они меня в котел… Я не хочу в котел… Не хочу… Не надо…

– Братуха, не умирай! – снова воззвал к нему Бобыль, но Жмак его не мог слышать.

Он был еще жив, но уже находился в преисподней, где для него был уже готов котел с закипающей смолой. Не хотели черти принимать его в свою кочегарную команду…

Он говорил, но Жмак его не слышал.