Доверься мне

Я хочу построить жизнь, которую мы полюбим.

Я засыпаю, прокручивая его слова в голове, до того, как он споет свою песню. Не совсем понимаю, который час, когда Картер укладывает меня на подушки и прижимается ко мне. Мой живот согревает тепло его ладони, она скользит под футболку, а его мягкие губы касаются моего подбородка, поднимаясь к уху.

— Ты — мое любимое все, Олли.

ГЛАВА 35

ГЛУБОКО ВЛИП

Я планирую растянуть удовольствие каждого оставшегося часа с Оливией до того, как я уеду на игры в других городах. Именно поэтому на рассвете я разбудил ее, зарывшись головой между ног, и с тех пор не давал ей заснуть. Возможно, именно поэтому она вырубилась прямо на моих коленях, даже не вздрагивая от того, что я продолжаю орать на телевизор.

— Тебя опять подстрелили? — кричит Гарретт в моих наушниках. — Какого хрена ты сегодня так плохо играешь?

— У меня между ног спит горячая цыпочка! — кричу я в ответ.

— Она всегда у тебя между ног! — он замолкает на мгновение, а Адам и Эммет начинают ржать. — Ладно, прозвучало не очень. Я имел в виду, что она у тебя все выходные. Сосредоточься на том, чтобы остаться в живых. Ты подводишь всю команду.

— Да, да, — бормочу я, направляя своего игрока вверх по лестнице.

— Две минуты назад это место было заполнено парнями, Картер, — говорит Эммет, когда Оливия ворочается у меня на коленях. — Убедись, что ты… — прерывается он с тяжелым вздохом, когда мой экран забрызгало кровью, а персонаж рухнул на землю после выстрела в упор в голову, — проверил. Чувак, какого хрена?

Оливия улыбается мне, моргая сонными глазами, ее темные ресницы трепещут.

— Беккет? Ты там?

— Видимо Оливия проснулась, — догадывается Адам.

— Мне пора, — я уже срываю наушники, не обращая внимания на кричащего мне в ухо Гарретта, миссия еще не закончена. — Олли проснулась.

Она начинает ползти вверх по моему телу, но я кладу руку ей на ключицу, и прижимаю ее обратно.

Я скольжу руками по ее талии.

— Время перекусить.

— Снова?

— Я всегда голоден, Олли, и нет ничего, чего бы я хотел больше, чем распробовать твою киску еще раз, затем растянуть тебя на диване и трахнуть так сильно, чтобы ты почувствовала это даже в своем горле. И не отказался бы от обнимашек.

Ужасно неудобно, что именно в этот момент моя входная дверь дважды пищит и распахивается, и в дом врываются голоса двух периодически невероятно раздражающих меня женщин. Оливия подо мной напрягается, и я издаю нечто похожее на вздох-стон, рухнув на нее сверху.

Спрыгнув с дивана, я огибаю угол гостиной, широко раскидываю руки, когда мой взгляд останавливается на трех людях, снимающих свою верхнюю одежду, и на собаке, которая возбужденно переминается на лапах, готовая наброситься на меня.

— Какого черта вы трое здесь делаете? — я смотрю на Хэнка.