Мистика

  Его улыбка стала еще шире,он  вздернул черную бровь и знакомо так гаркнул, заставив сердце радостно встрепенуться:

   Ладони нашего гостя…  пальцы были черного цвета, только ногти  более-менее выделялись натуральным цветом человеческого тела.  Я шагнула в комнату, как потерянная, подошла и потянулась к его руке.  Он вскинул ее, протягивая для приветствия, перехватил мою, потряс ее и сказал, улыбаясь:

-  Иван.  А  тебя как зовут, красавица?

-  Алена, -  кивнула и  спросила: -  Что у тебя с руками? Что случилось?

   Я держала его ладонь двумя руками, не отпуская, и с ужасом разглядывала кончики пальцев – пучки возле ногтей ороговели и полопались.  На фоне почти черной кожи эти трещины розовели свежим обнаженным мясом и даже, казалось,  слегка сочились сукровицей.  Он  мельком взглянул на свои пальцы, отнимая их у меня, и  пожал плечами:

-  Мазут въелся.  А тут… еще с зимы никак не заживет –  ладили   перебитый трак на морозе.

-  Что ж рукавицы-то  не надел? –  спросила с горечью баба Маня.

-  А много  в меховых рукавицах наработаешь под обстрелом?  - повернулся он к ней, забывая про меня: - Мать, так что?  Мужики с дороги, шли долго, спали  даже в машинах.  Вымыться бы да исподнее отстирать… обеспечение еще не скоро подтянется.  Знаешь, как говорят?  Бывают бойцы грязные, сильно грязные и танкисты... это уже совсем  предел,  - хохотнул тихонько и продолжил серьезно: - Поспроси у соседей - у кого еще банька.  На завтра. Тушенкой заплатим, махрой – сменяешь потом на зерно либо  дрова.

-  Хорошо, сынок, все сделаем,  а как же, а чего ж не устроить-то? - ласково  заворковала баба Маня, -  проходи сейчас, присаживайся к столу.  Ох,  забыла! Возьми вот, - совала она ему в руку  тонкий кусочек хозяйственного мыла и вафельное полотенце -  пошли  под окошко, там видно от свечки.  Алена, захвати  ведро с водой и кружку.

-  Не суетись, мать, -  отмахнулся гость, -  не такой я голодный.  Тут не так поесть, как вымыться хочется.  Что, если я сразу  в баньку, раз у вас, говоришь - топлено?  Первым и пойду, как в разведку?

   Баба Маня отвернулась, суетливо  разжигая керосиновую лампу:

-  Тогда ты иди…, а кашу я укутаю.  Вымоешься, и пока Аленка исподнее твое постирает,  ты и поешь.  Верхнее-то есть свежее?

-  Н-ну… - оглянулся он на меня, - я и  сам  могу выстирать.  А верхнее – да, есть в машине.

-  Не готова, каждый раз не готова, - бормотала баба Маня, когда он вышел, очевидно – за чистым исподним.

-  Ты уже поняла? – отчаянно взглянула она на меня, -  он оттудова – с войны.  Десять раз должен прийти сюда.  Ты девятая уже.  Как  женщина появится у меня в доме – так и жду его.  Свет гаснет, танк гремит…

-  Как это связано?  Почему девятая?

-  Потом  расскажу… вернется скоро.

-   Он что –  наш, с Дона?  Говор знакомый.