Мистика

  Но чаще почему-то выходят к девочкам…  заводят приветливый разговор, советуют - где искать.

-  Кто выходит? – спросила я деревянным голосом.

-  Погибшие бойцы.  В красноармейской форме, с оружием…  все, как положено - как живые.

-  И что?  На том месте, куда они укажут,  их находят?

-  Если девчонки дослушают, то всегда находят.   А то в обморок валятся, до конца не выслушают...   Во всех без исключения поисковых группах есть строгое правило – не проводить раскопки в вечернее время и после наступления темноты оставаться в палаточном лагере.

-  Только здесь так?  Только в одном этом месте? – поинтересовался еще один из ребят.

-  Точно знаю, что такое же творится в Мясном Бору.   Но думаю, что везде,  где гибли настолько массово и  тела до сих пор не захоронены, будет то же самое.   Хочу понимания….  Я не пугаю вас, а  мотивирую.   Вы должны  правильно понимать – зачем мы туда идем.  И что  предстоит  не туристический поход и не отдых на природе.  ИМ это жизненно необходимо.  Нет,  даже не так…   речь же идет  не о жизни, а о чем-то еще серьезнее.  Мы не знаем – что это и почему  ИМ  так важно быть захороненными – это тайна, но не мистика, я в мистику не верю.  Есть какой-то закон природы – закон сохранения души и этой душе нужно, чтобы было именно так, иначе ей плохо.

-  Туманно все… - задумчиво  кивнул полноватый, бритый под ноль парень.

-  И неправильно, - продолжил студент, - госпитальное судно "Армения", затонувшие во время войны вместе с экипажем и  персоналом четырех севастопольских и ялтинских госпиталей... с семьями, раненые... всего около десяти тысяч - кто их считал тогда, при погрузке?  Искали семьдесят пять лет... обнаружили и не поднимают.  Никогда не поднимают такого рода  объекты, даже если нашли.  Максимум – забивают координаты и опускают  в волны венок.  Корабль считается  неприкосновенным захоронением, братской могилой.  Так зачем  рыться в человеческих костях, если можно  освятить  территории, наподобие  этого Черного леса,  как освящают кладбища, не тревожа воинские останки?  Их же не так и много – этих мест.

-  Не знаю, -  тяжко вздохнул старый  подполковник, - но так не делают.  Наши кладбища освящают по православному канону, а воевал и погибал народ разных верований, может поэтому?  Я не думал об этом так, как ты, Саша.  Обязательно поинтересуюсь потом у священника.

-  А что дальше было с этой  Аней?  - спросила  одна из девочек, вытирая мокрые щеки.

-  Ходят с мужем в церковь, вдвоем молятся за  того солдата.

-  А как, если  они не знают его имени? – уточнил  бритый парень.

-  Может, это не так и важно?  Не знаю...  Говорила, что молится за  него, за погибшего воина.

    Ближе к полуночи все разошлись спать.  Я проследила, чтобы костер затушили и тоже ушла в свой угол.