Мистика

Прикрыла глаза и ожидаемо вспомнился Ванечка…  Раньше я гнала от себя мысли о его гибели, о том, как это произошло - быстро…  так, что он не ощутил и не осознал.  И слава Богу, если так.  И дай Он мне так же когда-нибудь – чтобы без боли и страха.  Я и тогда понимала, что он уходит навсегда и куда уходит – тоже, когда отпустила его.  Но у меня оставалась надежда!  А сейчас оказалось, что это была огромная и  устойчивая такая надежда.  Именно не совсем осознанная, но стойкая  вера в благополучный исход и дала мне силы поступить так, как советовал полковник – разумно, на мужской взгляд.  Но  как же мне жить теперь?!  Так, как Ирка?

   Все эти годы…  иногда, очень редко, она немного оживлялась и оживала.  Это было заметно –  словно она начинала ощущать себя не просто женщиной, а - Женщиной.  Смелее пользовалась косметикой, покупала что-то из одежды и устраивала нам с Анжиком показы  и дефиле.   Потом, в какой-то из дней, извиняясь,   просила меня присмотреть за крестницей и пропадала на всю ночь.  Утром приходила спокойная и отстраненная, вела себя так, будто это в порядке вещей – вот так молча уходить и приходить, как ни в чем ни бывало.  Так же случилось и  совсем недавно, когда я уже знала, что она любит Колю.

    Я рискнула спросить  – не почему она это делает, а почему совсем  не делится, молчит?   И получила ответ, от которого до сих пор  скручивало внутренности:

-  Помнишь, ты рассказывала о вашей с Ваней ночи?  Раньше   озвучивать такие моменты для тебя было табу,  ваша с Олегом постель никогда не обсуждалась,  - устало присела на стул в кухне  Ирка, -  но о Ване тебе хотелось говорить…  вспоминать, радоваться, делиться самыми прекрасными минутами своей жизни, сделав его чуть живее для меня.  Я так понимаю тебя, Лянка!  Когда есть что вспоминать и  чем  хвастаться…  Мне сейчас - нечем.  И не спрашивай – зачем тогда?

   Не спалось…  Встав, я достала прозрачный файлик с рисунками и прилегла опять на кровать, включив настольную лампу.  Чуть желтоватый, теплый  свет  падал на листы бумаги,  покрытые черно-белыми рисунками – Ваня…   В дверях  дома бабы Мани – уставший и грязный, с темными руками в ранках… лучше не думать – от мыслей о них почему-то еще больнее, чем от осознания его гибели.  Еще один – он держится  за стенки люка,  уже наполовину скрывшись внутри.  Еще один – тот самый танк,  виднеющийся за углом  дома, а  Ваня направляется к нему.  Вид со спины – широкие плечи, крепкие бедра, опять руки…   Дальше – он держит в руках шлемофон и что-то рассматривает там – на нем.  Ресницы опущены, морщинка… что-то там не ладится?

   Вспоминалось, как я нашла ту самую реставраторшу – женщину лет шестидесяти, приятную и внешне и в общении.  Мы говорили о Ване.