Мистер Генофонд

— По-хорошему, ему и сейчас не стоило бы светить фейсом и надолго задерживаться здесь. — Басманский, похоже, не заметил моего состояния. — В прошлый раз какая-то тачка следом каталась, но он же у нас герой-любовник. Хренов.

— То есть опасность никуда не исчезла?

Если до этого мне уже было плохо, то теперь стало совсем «хорошо».

— Опасность… — Эд посмотрел на меня, на Леху, разговаривающего о чем-то с москвичами. На миг прикрыл глаза. — Эмм… Еще неделя здесь, и он нас по миру пустит ради твоих длинных ног.

Басманский беззаботно осклабился.

— Я ему лично накостыляю. Опасно будет, что пиз… — кашлянул. — Ну, ты поняла.

— Ты можешь прямо сказать? — Не нравились мне эти шутки.

— Милая, если хочешь, могу прямо сейчас начать. — Избавившись от бокала, Эд расстегнул пуговицу на левом рукаве и принялся его закатывать. Медленно, со знанием дела, как дворянин перед дуэлью. — Какую часть тела отбить первой? Что тебе не сильно дорого?

— Ты можешь еще хоть минуту побыть серьезным?

Басманский набрал полную грудь воздуха, но договорить так и не успел.

— И что у нас тут происходит? — прогремело у меня над ухом.

— А вот и Ромео! Легок на помине! — Второй рукав постигла та же участь, что и первый.

— Эд, тебе снова жить надоело?!

Леха хоть и не стал закатывать рукава, но от волны злости, что от него прошла, меня легонько тряхнуло.

— Да вот зазнобу твою пытаюсь соблазнить. Доказать, что квалификация моя за прошедшие годы повысилась. Опыт, знания, все дела.

— И как? — На щеках Лехи заходили желваки. — Успешно?

— Говорит, любит только тебя. И в Лондон готова лететь хоть сейчас.

У меня внутри будто воздушный пузырь лопнул. Напряжение все еще чувствовалось, страх за Леху зудел, но еще сильнее хотелось смеяться.

Над ними двоими, такими большими и серьезными.

И над собой, за которую самые главные слова сказал совершенно посторонний человек.

Все же брать с собой Полю было плохой идей. Чувствовал ведь, что Эд обязательно к ней пристанет и что-нибудь разболтает.

Судя по его слишком веселому виду и закатанным рукавам, рассказал много, а сейчас пытался перевести стрелки.

Зря я не согласился на Полькину идею явиться сюда с подружками. Пусть бы бдела за мной со стороны. Ради нее, так и быть, приударил бы за какой-нибудь из местных барышень, а потом выпрашивал дома прощение.

Ей бы понравилось. Мне тоже. И сейчас не пришлось бы думать, за какое место подвесить лучшего друга.

Чертово сослагательное наклонение! Жаль, хлебать боржоми было поздно.

— Родная, если этот боров на что-то жаловался, я прямо сейчас оторву ему яйца. — Стоило Басманскому убраться, я обнял свою девчонку. Странная такая, затихшая. Непохожая на себя пару минут назад.

— Ты говорил, у него любовь. Яйца, наверное, лучше оставить.