Мистер Генофонд

— Леш, ты знал, что они встречаются? — произнесла со стоном. Леха как раз опустился на колени и языком стал доводить меня до кондиции. Очень профессионально! Будто всю жизнь ел суп без ложки, лакая как кот.

— Ты про деда? — он на секунду отвлекся, хмуро глянул на меня и продолжил свое дело с еще большим усердием.

— Да-а-а… — вырвалось из груди.

— Узнал недавно, — раздалось со злобным рыком снизу.

— Застукал, как сегодня. — Язык ударил по клитору, и два пальца раздвинули плоть.

— А то приглашение в ресторан… День рождения… цветы, медведь?

Это было не самое лучшее время для расспросов. Половина мозга уже отбыла в рай. Вторая половина требовала свою порцию эндорфинов. А между ног бушевала стихия.

Нужно было закрыть рот и просто расслабиться. Все нервные окончания были «за». Ноющая от пустоты вагина — тоже. Но какая-то одна извилина, дефектная, не желала выключаться.

— Это ты о ком? Какой медведь тебе что слал? — Оставив свое занятие, Леха резко поднялся и оперся руками о стену позади меня.

— Не медведь слал, а ты.

Над головой засияла корона «Идиотки года». Огромная такая, размером со старую пятирожковую люстру у бабушки в гостиной.

— Не понял! — глаза напротив потемнели до черноты. — Тебе меня не хватает? Еще медведь какой-то нужен?

Особо не церемонясь, Леха обхватил рукой горло, притянул к себе и жадно набросился на рот. Зубы стукнулись. Язык толкнулся внутрь, размазывая слюну и мою смазку по небу. И внизу живота все сжалось, запульсировало. Жадно, горячо, так что на месте спокойно усидеть не получалось.

Безумие какое-то! Как это ему удавалось? Обычный поцелуй был слаще самой интимной ласки. Казалось, член вставлять не нужно, кончу и так. Аномалия моя. Высокая, широкоплечая и абсолютно голая.

— Так что там за медведь? — Лешке, в отличие от меня, одного поцелуя было мало. Закинув мои ноги себе на талию, он прицелился и резким толчком вошел до упора.

— Забудь! — я схватила ртом воздух.

Боль и удовольствие слились вместе. На глаза навернулись слезы.

Нереально было привыкнуть к его размеру. Сколько бы раз ни трахал, как бы ни подготавливал, а каждый раз как первый. Наверное, целая жизнь нужна была, чтобы свыкнуться, не вздрагивать, не загибаться, словно дефлорирует.

— Ты, если что, скажи этому медведю, что я голову откручу.

Не дав и секундной передышки, Леха стал двигаться. Вначале медленно, будто разминаясь. Вращая бедрами, ввинчивал член. Терся о вход.

Потом начал толкаться без остановок. Глубоко. Чередуя плавные выпады и резкие удары. А после совсем сорвался. Замолотил в меня. Без ритма, с оттяжкой и на всю длину.

— Придушу любого, — зашептал на ухо. — Цветы в задницу засуну, — стиснул бедра. — До конца дней будет на пособие по инвалидности жить.

Фактически пересадил на себя.