Скажи миру – «нет!»

В этом видении я был в полном снаряжении – не только при оружии, но и в бригантине, в краге на левой руке.

– Ваше Величество. – Я склонил голову и перекинул палаш через колено, уперев его в носок правого сапога. – Я хотел спросить. Я пришел, чтобы спросить… Как мне быть дальше? Я запутался. Я что-то сделал не так. Временами я ощущаю себя предателем…

– Потому что ты предал, – тихо сказал Арагорн. – Своих друзей. Свою мечту. Самого себя. И сейчас пытаешься спрятаться от своего предательства на красивом острове.

– Да. – Я потер переносицу. – Кажется, это так, Ваше Величество. Странно, что мне понадобилось столько времени, чтобы это осознать… Но они…

– Вождю могут изменить его люди. А он не имеет права им изменять. Даже если не осталось надежды. Тогда нужно просто идти навстречу всему, что дает жизнь. И принимать это со всем мужеством, которое есть в тебе.

– Здесь быстро ржавеет оружие. – Я поднял глаза от сапог. – Боюсь, что заржавело и мое мужество. Я не смогу быть вождем.

– Тогда будь хорошим клинком у хорошего вождя. Это лучше, чем ржаветь вместе со своим клинком. Для созданного сражаться вечный покой может стать прокляитем.

– Значит… – Я задумался. – Значит, несколько лет, сражения, раны – а потом смерть?

– Тебе нравится та вечность, которую ты обрел?

– Нет, – тихо признался я.

– Тогда о чем ты жалеешь? О десятке лет отдыха на пляже? О сотне лет поедания омаров? О тысяче лет бездумности в шалаше под пальмами? Что ты скажешь мертвым друзьям? Они ведь придут обязательно…

– Да, – прошептал я, вставая. – Да, да, да, да…

…Я вынырнул наружу от того, что Танюшка трясла меня за плечо. В темноте шалаша я различил ее испуганное лицо.

– Олег, – шепнула она, – кто-то ходит вокруг.

– Коза? – Я сел, нашарил палаш.

– Нет. – Она замотала головой. – Олег, это человек. Честное слово.

Я не успел ничего сказать. Циновка на входе шевельнулась, и голос Вадима негромко произнес:

Вадим, конечно же, не изменился. У него только прибавился крестообразный шрам под правым глазом, от которого этот глаз казался шире. Да теперь, когда он разделся, я увидел еще один – длинный и узкий, через все левое бедро.

– Хорошо тут у вас, – сказал Вадим. Море плавно набегало на наши ноги, волны фосфоресцировали, и казалось, что ступни одевает бледный огонь. – Спокойно, тихо…

– Да, тихо, – подтвердил я. И кивнул на его бедро: – Ятаган?

– Ятаган, – нехотя кивнул он. – Уже давно…

– А на лице? Это же от стрелы… Неужели ниггеры начали стрелять из луков?

– Нет, – ответил Вадим и, подавшись вперед, поднял гальку. Бросил ее в воду, и там родился водоворот огня. – Это на перевале Сен-Готард, два месяца назад.

– На том самом? – удивился я.

Вадим наклонил голову и добавил:

– Один швейцарец меня не понял.