Скажи миру – «нет!»

– Я же обещала, – торжественно пояснила Татьяна, пока я открывал и закрывал рот, опуская торт на чистые пальмовые листья. – Помнишь?

– Откуда?! – завопил я.

Танюшка негромко засмеялась:

– Ешь давай. Скажешь потом – как.

– А ты? – Я достал складник.

– И я, и я, – кивнула она успокаивающе. – Мне и самой интересно попробовать.

– Он же с кремом! – заорал я (удивление нарастало). – Тань, ну как?!. – Я заглотил остаток куска и потянулся еще.

– Ловкость рук и никакого мошенства. – Танюшка ела аккуратненько, чуть ли не двумя пальчиками. – Что, вкусно? – Я неистово закивал. – То-то же. Старалась. Но тут никакого секрета нет, все ингредиенты местные, буквально под ногами собрала. – Она подумала и добавила: – Ну, еще над головой. Дай-ка еще кусочек.

– На, а себе я третий возьму, – с готовностью пустил я в ход нож. – М-м, как вкусно… О-бал-деть!

Танюшка, надо сказать, не очень от меня отставала – едва ли тут можно было «испортить фигуру». Мы увлеченно навалились на кулинарное произведение, и через десять минут от него ничего не осталось. Облизывая пальцы, я посмотрел на Танюшку, она улыбнулась в ответ и сказала:

– У тебя нос в креме.

– Нос? – Я скосил глаза, поднял палец, чтобы вытереть крем, но Танюшка плавно подалась вперед и аккуратно слизнула его.

– Ого, – тихо сказал я, чуть сузив глаза и не сводя их с Танюшки, которая так и не отодвинулась, улыбаясь. – Это как понимать?

– А я тортом не наелась, – почти промурлыкала она, – сла-а-аденького хочется…

– Сла-а-аденького? – уточнил я, распуская шнуровку ее куртки, и так завязанную халявно. – Ну-ну… Как встретишь Новый год, так его и проведешь, Тань, а я не знаю, хватит ли меня на год…

– Прибедняемся? – Она чуть ли не обвилась вокруг меня и выдала открытым текстом: – Ну, Олег, ну, мне очень хочется!

– Думаешь, мне – нет? – поинтересовался я, стягивая куртку с ее послушно подавшихся назад плеч. На мне куртки не было, я приподнялся на руке, чтобы Танюшке было удобней сдернуть с бедер штаны, отпихнул их ногой. Она оттолкнулась ладонями от моей груди, высоко вскинула, завалившись на спину, длинные ноги, стягивая свои штаны. Я ей охотно помог и уже не отпускал…

…На лицо Танюшки – с закушенной губой, отстраненное – падали сбоку отсветы костра. Лицо отдалялось и приближалось в такт моим движениям.

– Хорошо… хорошо… хорошо… – безостановочно повторяла она, ритмично отталкивая меня ладонями в грудь и тут же подавая их обратно.

«Хорошо… хорошо… хорошо…» – отдавалось у меня в висках. Но что-то все-таки было нехорошо.

Меч Арагорна – знаменитый Андрил, «Возрожденная Молния» – лежал поперек его широко разведенных колен. Я сел на скамью наискось от него. Над утренним лесом плавал туман.