Скажи миру – «нет!»

Не знаю, что ощущала Танюшка. А я в конце концов просто плюнул на произошедшее и решил жить окружающей нас весной.

Дважды мы встречали ребят из местных, но расходились с ними без особых разговоров, хотя они охотно делились с нами продуктами, предоставляли место для ночевки и оба раза предлагали остаться навсегда. Люди были нужны везде, ребята – хорошие… но мы, по-прежнему не сговариваясь, продолжали свой путь на юг.

– Гвадалквивир. – Танюшка глубоко вздохнула всей грудью. – Осталось километров триста.

Пятого мая мы стояли на правобережье знаменитой реки, глядя, как ровный теплый ветер раскачивает волны лавровых и апельсиновых рощ на холмах.

задумчиво спросил я, держа обе руки на рукояти палаша. Я был голый по пояс, летняя куртка обмотана вокруг бедер, вещмешок тоже переместил на ремень, чтобы не натирал плечи лямками, а к нему еще вдобавок подвязал сапоги. Танюшка тоже шагала босиком и голая по пояс. – Ну и как дальше? Вплавь тут едва ли можно, река-то, кажется, бурная…

– Бурная, – подтвердила Танюшка. – И широкая.

– А я – знаешь? – хотел этим летом обратно в Россию вернуться. На Ергень, – признался я. – Ладно, пошли посмотрим, что там, как и где.

– Подожди! – Танюшка схватила меня за руку. – Стой, смотри!

Внизу – примерно в полукилометре от нас – на берегу из лавровой рощи галопом, закинув к спинам короны роскошных рогов, выскочило оленье стадо – не меньше тридцати голов огромных оленей, которые тут на каждом шагу, а в нашем мире давно уже ископаемые. Вихрем олени пронеслись вдоль берега. Но не это привлекло внимание Танюшки. Следом за оленями, легко ломая деревья, показалась огромная, внешне медлительная рыже-черная туша. На длинной сильной шее сидела кирпичеобразная голова с круглыми ушами и вытянутыми вперед массивными челюстями. Тварюга имела вид странного клина: невероятно массивный перед на длинных мощных лапах и узкий, хиленький даже какой-то, зад – на кривых коротеньких.

Холка этого животного была на высоте около трех метров.

– Эндрюсархус! – вырвалось у меня. Танюшка повернулась ко мне. – Первобытная гиена!

– Похож, – согласилась девчонка. – Он так с голоду сдохнет, олени-то вон уже где…

– А мы – вот где. – Я обратил внимание, что эндрюсархус остановился и неожиданно легко повернул голову в нашу сторону. Можно было различить, как задвигался большой черный нос. – Та-ня… мотаем-ка отсюда…

Мы побежали, не сговариваясь, вверх по течению, на бегу прислушиваясь. Но, похоже, смешная и страшная махина за нами не погналась. Тем не менее мы отмахали километра четыре галопом не хуже оленьего и остановились, только вылетев на открытый берег, где Гвадалквивир образовывал большую заводь. В тихой воде между кувшинок бродили фламинго.