Миражи Амальгамы

– Твой юмор, молодой человек, неуместен, – обиделся Крендель и демонстративно отправился к профессорскому столу.

– Извини, – раскаялся ему вслед Тимур, понимая, что злится на себя, а сорвался на проводнике.

Справившись со своим арбалетом, он помог Олаву, который не только не смог натянуть тетиву, но и умудрился порезать ею пальцы. Постигая премудрости подготовки к стрельбе, студенты выслушали о себе массу нелестного от профессора.

– Приготовились! На счёт «раз»!

Результат был неутешителен как для преподавателя, так и для учеников. В мишень попали только четверо, остальные – лишь в белое пространство за кругом. Стрела Тимура легла чуть выше цели, а Олав умудрился вонзить свою в потолок. Багдади закатил глаза и покачал головой.

– Вы видели, господин Крендель?! И это подрастающее поколение амальгамских полицейских! Куда, интересно, они смотрели, когда стреляли? О чём мечтали? – гневно отчитывал подопечных профессор.

– Это же первый раз, – попытался возразить кто-то.

– Полицейский за любое дело берётся вдумчиво и серьёзно, – отчеканил Багдади. – На задании может произойти всё что угодно. Например, вы попадёте в незнакомый мир вообще без оружия и для защиты будете вынуждены пользоваться тем, что окажется под рукой. Именно для защиты! Какой третий закон полицейского устава?

– Использовать любое оружие только для защиты в случае прямой угрозы жизни полицейского и никогда для нападения на подозреваемого, – неожиданно отчеканил Олав.

Все удивлённо посмотрели на него, тот сразу смутился и покраснел.

– Повторите громче, Петерссон!

– Использовать любое оружие только при прямой угрозе жизни полицейского, – сильно заикаясь, ответил Олав, – и никогда для нападения на подозреваемого.

– Все слышали? Очень надеюсь, что вы это запомните. Теперь вернёмся к нашей теме. Почему никто из вас не обратился ко мне за помощью? Не попросил показать или рассказать подробнее? Решили, что всё умеете сами?

Час на стрельбище оказался для Тимура пыткой, арбалет не хотел слушаться и стрелял куда угодно, но только не в мишень. Рядом нервно вздрагивал и пыхтел мокрый от пота Олав – у него была та же проблема. Наконец объявили перерыв, и все бросились на улицу, во внутренний парк академии.

– Ну что, горе-стрелки, – Крендель, сощурившись, наслаждался солнечными лучами, – какие впечатления?

– У меня руки до сих пор трясутся, – признался Олав, демонстрируя вытянутые перед собой дрожащие пальцы.

– Я понял: ненавижу трасологию, – вздохнул Тимур. – То есть раньше я и не знал, но теперь совершенно уверен – терпеть не могу этот предмет. Интересно, а больничные здесь дают? С радостью буду болеть в дни, когда идут пары Багдади.