Мир всем

Я и в церковь хожу, а иной раз на Новодевичье кладбище езжу к могиле генеральши Вершининой. Место там особое, благодатное. Туда со всего города люди едут. Бывает придёшь, посидишь на лавочке, и вся жизнь перед глазами пройдёт. А на душе как хорошо, светло станет! — Она покачала головой. — Нет, зря коммунисты Бога упразднили, без него человек как неприкаянный. А так утром встанешь, попросишь: «Помоги, Господи», и вроде как уже не один-одинёшенек.

Наш разговор принимал опасный оборот, и я поспешила распрощаться:

— Спасибо вам, Евдокия Савельевна, за Валю. Я возьму её на особый контроль. Пойду навещу их с братом. Квартира пятнадцать?

— Пятнадцатая, точно, только дома их нет. Петька уж неделю не является, а Валя ушла в булочную. Мне шепнули, что будут без карточек сушки давать по триста грамм в руки, вот я её и отправила. Вам, кстати, сушек не надо? А то бегите.

Хотя от сушек я бы не отказалась, в булочную не пошла. Всю дорогу домой я уныло думала, как поступить с Валей. Проблема вырисовывалась серьёзная, а в мои возможности исчерпывались сообщением в милицию о безнадзорности ребёнка и помещении её в детский дом. Я так задумалась, что едва не прошла мимо своей линии и остановилась только на углу, когда по рельсам прогрохотали колёса трамвая. Мне хотелось заплакать. Нет! Мне хотелось завыть от невозможности помочь всем и сразу. Но как говорила мне в детстве мама, мы пойдём пусть медленно, с остановками, но обязательно дойдём до цели.

* * *На следующий день я по привычке проснулась ни свет ни заря и сразу вспомнила, что сегодня воскресенье и можно валяться в кровати хоть до обеда. Приподняв голову с подушки, я посмотрела на трофейную статуэтку пастушки, что стояла на шкафу, сверху озирая непритязательную обстановку комнаты. Мне нравилось рассматривать изящную роспись фарфорового личика и то, как тонкие пальцы кокетливо приподнимают край голубого фартука. Пережившая взрыв дома пастушка напоминала мне о горячих фронтовых деньках, насквозь пропахших потом и порохом. Само собой, никому не придёт в голову сокрушаться об окончании войны, но иногда я признавалась себе, что тоскую о минутах затишья с переливами гармони-тальянки и задорным окрикам из кабины шофёра: «Привет, сестрёнка!»"

"Если продать пастушку, то можно купить Вале платье или даже пальтишко. Но нет, так не годится. Я рывком села в кровати. Во- первых, Валя может застесняться принять помощь из рук учительницы, а во-вторых, среди моих учениц наверняка есть ещё нуждающиеся и на всех одной пастушки не хватит. Надо придумать что-то получше.

За окном сентябрь медленно наливал на небо розоватую краску северного восхода. Слышалось шуршание по асфальту машины- поливалки, и рядом зашаркала метла дворника.