Эпоха мёртвых. Начало

А вы ещё не собирались?

Я не видел ни собранных сумок, ни следов сборов, да и сам хозяин не был одет для выхода из дома — треники и тапочки к уличной одежде отнести сложно.

— Ружьё принесли? — спросил он.

Сергеич молча снял с плеча чехол с оружием, выложил его на стол перед хозяином квартиры, раскрыл.

— «Ижак»-вертикалка и пистолет, — сказал Сергеич. — Две сотни патронов к ружью и сотня к пистолету. Умеете пользоваться?

— Разберусь, — всё тем же безжизненно-глухим голосом сказал Палыч, отодвинув ружьё и протягивая руку к ПМ.

Действительно, он достаточно сноровисто, хоть и медленно, проверил магазин, дослал патрон. Поднялся, вздохнув и тяжело опираясь рукой на стол. Я заметил, как Сергеич ещё больше насторожился, да и у меня правая рука снова переместилась на рукоятку автомата, висящего наискось на груди. Что-то не так здесь было, что-то не так…

— Жена у меня совсем обезножела, — сказал вдруг он, глядя при этом в пол и медленно направляясь к закрытой двери, ведущей в какую-то смежную комнату. — Сейчас я. Сейчас. Подождите.

Он толкнул дверь, открыв её, но так, чтобы только самому зайти. И сразу прикрыл за собой. Но волну усилившейся мертвячьей вони я успел ощутить и инстинктивно отступил назад, стараясь оказаться спиной к глухой стене, вдоль которой вытянулся старинный сервант с выставленной на полках хрустальной посудой. Сергеич тоже половчей перехватил АКС.

— Что там у него? — прошептал он, не отводя взгляда от двери.

Наступила тишина; сквозь дверь до нас доносился приглушённый голос Пал Палыча, но разобрать из него хоть слово не получалось — на совесть делали двери в этих старых домах. Затем голос смолк, и вдруг неожиданно громко треснул пистолетный выстрел. Не знаю почему, осознавая, что поступаю совершенно опрометчиво, я бросился вперёд, распахнул дверь, за которую ушёл Палыч, остановился в дверях, уставившись взглядом ему в спину, часто и мелко вздрагивающую.

Это была супружеская спальня, с двумя кроватями, составленными бок о бок. На краю, ближнем к нам, лежала связанная полотенцами, скрученными в жгут простынями и ремнями немолодая женщина, полная, одетая в простой домашний халат розового цвета, из-под которого виднелась длинная ночная рубашка. Глаза были закрыты, лицо по-мёртвому обвисло, и от неё шла настоящая волна того самого запаха, который нас и напугал. В правом виске женщины было видно отверстие от пули. Кожа была опалена, вокруг отверстия всё было покрыто чёрными точками несгоревшего пороха — стреляли почти в упор. В воздухе ещё висело прозрачное облачко синеватого порохового дыма.

Я снова посмотрел на спину Палыча, на его опущенную руку с пистолетом, и в этот момент он обернулся ко мне. Он плакал, его худые сутулые плечи тряслись.