Эпоха мёртвых. Москва

Ладно, не моё это дело, пусть сами разбираются, лишь бы на нас никак не замкнулось.

Когда до моста осталось метров сто, из-за поворота дороги впереди показались сразу три машины — УАЗ без верха и следом за ним два джипаря помодней, все битком набитые людьми с оружием.

— Стойте, ребята! — закричала девка, и едва мы тормознули, как она выскочила наружу и замахала руками.

Маленькая колонна резко остановилась, из «уазика» выскочил здоровый парень с «Витязем» на груди, тот самый, которого я видел на рынке с этой девкой возле автобуса администрации.

— Валерик! Валерик! Ой, шо было! — заголосила девка на истеричной нотке, которой ещё минуту назад в её голосе не наблюдалось.

— Тихо! — злобно, но негромко рявкнул на неё здоровый. — Рассказывай, пацаны где?

— Ой, поубивали мальчиков! — ещё истеричней заорала она.

К моему удивлению, здоровый поднял руку и с маху отвесил ей тяжёлую оплеуху, такую сильную, что девка села на задницу и замолчала в недоумении. А здоровый шагнул к нам, нагибаясь к окну:

— Вы её где подобрали?

— С километр отсюда. Если поедешь, то сразу увидишь, там «Геленд» расстрелянный, — ответил я.

— С пацанами что случилось? Видели?

— Убили их, — пожал я плечами. — Возле машины лежат.

Здоровый прикрыл глаза, вздохнул, словно старясь успокоиться и не сорваться, затем сказал, постучав по крыше «Форанера»:

— Нет к вам претензий, езжайте, куда собирались. Удачи.

После этого он отвернулся и пошёл к девке, сидящей на дороге, держащейся за щёку и ошеломлённо крутящей головой.

6 апреля, пятница, вторая половина дня

Торговля шла, доходы росли, пацаны Самбиста гоняли в город бригадами из боевиков и грузчиков и привозили толковый товар отовсюду, в общем, дел было выше головы. Валера даже подумывал привлечь какого-то управляющего на своё место, потому что ощущал, что превращается в обычного директора рынка, что его никак не удовлетворяло, по крайней мере, самую неугомонную часть натуры.

Любаня уже не таскалась за ним хвостом, а действовала самостоятельно, успевая туда, куда не успевал он. Наблюдая за ней, Валера всё больше и больше поражался её циничной практичности и невероятной, какой-то агрессивной, даже скорее злобной, жадности. Сейчас, оказавшись при делах и власти одновременно, она словно пыталась нахапаться всего, чего ей не хватало во всей её предшествующей жизни, прошедшей сначала в рабочем посёлке на окраине небольшого украинского города, а потом в Москве, на обочине Ленинградского шоссе.

Он выделил ей чёрный «Геленд» с мигалками, который ребята притащили из одного рейда и вручили ему со смехом, как члену местного, мол, правительства.