Мёртвое озеро

Какая мне разница? Я запросто могу избегать встреч с ним. Как-то ухитрялась же я прежде не натыкаться на него, и могу уклониться, если он попытается сблизиться с нами…

– Он предложил помочь мне с ремонтом дома, – говорю я Хавьеру, чтобы хоть как-то объяснить свое поведение.

– Да, он это умеет, – отвечает тот. – Он заново перекрыл крышу в моем домике сразу после того, как приехал сюда. Кажется, когда-то работал на строительстве вместе со своим отцом… И берет недорого, дешевле, чем любой из местных мастеров, хотя никто из них не умеет так ловко класть черепицу, да и стрелять они так не могут.

Я не выспрашивала дополнительных подробностей, но я их получила. «Что ж, – говорит некая благоразумная часть моего сознания, – крышу-то все равно нужно чинить».

– Спасибо, – говорю я Хавьеру. Он помахивает ложкой, словно давая понять, что благодарности излишни, и отвечает:

– Мы, «неместные», должны помогать друг другу.

И я вижу, что он верит в это… в то, что он и я принадлежим к одной разновидности «неместных» для здешнего населения.

Это, конечно, не так. Но мысль об этом немного греет.

Оставляю его наедине с его пирогом и возвращаюсь к своему – с шоколадными меренгами. И как раз вовремя, потому что Ланни и Коннор уже доели свои порции и начали подрезать с краев мою, надеясь, что я ничего не замечу.

– Не трогайте пирог, – строго говорю я им. В ответ они синхронно смотрят на меня и закатывают глаза. Ланни облизывает свою вилочку. – Это грабеж.

В былые дни я использовала бы выражение «тяжкое преступление». И теперь гадаю, замечают ли они, что теперь я говорю иначе.

Я съедаю свой пирог, и мы возвращаемся в Стиллхауз-Лейк.

Ближе к вечеру я предпринимаю короткую прогулку вверх по холму, до аккуратного деревенского домика, где живет Сэм Кейд. Стучу в дверь. Три часа дня – здесь, возле озера, это считается вполне уместным временем для визитов, и я, конечно же, застаю его дома.

Сэм, похоже, удивляется, увидев меня, но вежливо скрывает это. Он небрит, и золотистая щетина на его подбородке поблескивает на свету. Кейд одет в легкую джинсовую рубашку, старые джинсы и высокие ботинки. Он жестом приглашает меня войти и направляется в кухню, отгороженную от основной части дома только стойкой. И говорит оттуда:

– Извините; закроете дверь сами, ладно? Мне нужно перевернуть блинчики.

– Блинчики? – переспрашиваю я. – Серьезно? В такое время?

– Для блинчиков никогда не бывает слишком рано или слишком поздно. Если вы в это не верите, можете уходить, потому что мы никогда не подружимся.

Это сказано забавно-серьезным тоном, и я обнаруживаю, что смеюсь, закрывая за собой дверь. Смех обрывается, когда я осознаю́, что вошла в дом вместе с мужчиной, которого едва знаю, дверь закрыта, и теперь может случиться что угодно. Вообще всё.