Мёртвое озеро

Его нет ни в одном списке лиц, связанных с сексуальными преступлениями, у него вообще нет ни одной судимости, зато есть хорошая кредитная история. Я проверяю популярные сайты установления родства: иногда чье-нибудь имя всплывает на родословном древе, и это хороший способ проверить прошлое человека. Но его фамилии нигде нет.

У Кейда есть пара страниц в соцсетях и довольно скучная учетка на сайте по поиску знакомств, не обновлявшаяся вот уже несколько лет. Я сомневаюсь, что за эти годы он вообще проверял ее. В соцсетях Кейд постит сухие заметки, обычные для умных людей, с некоторым армейским уклоном, но в основном без всякой политики, и это можно считать чудом. Не похоже, чтобы он был ярым фанатом чего бы то ни было.

Я ищу грязь – и не нахожу ее.

Я могу связаться с Авессаломом и попросить его провести более глубокий поиск, но дело в том, что к хакеру я обращаюсь за весьма специфическими компьютерными услугами, связанными исключительно с Мэлом или сетевым преследованием. Если я буду злоупотреблять нашим хрупким безликим приятельством, то могу потерять важный источник сведений и помощи. Проверка какого-то там соседа – вероятно, не самое нужное, чем может заняться Авессалом. Вероятно. Пока у меня не будет более веских причин подозревать в чем-либо Кейда, нежели моя обычная ползучая паранойя, стоит отложить этот вопрос. Можно ведь просто взаимно избегать встреч друг с другом.

И все-таки меня немного беспокоит тот факт, что, когда выхожу из передней двери своего дома, я могу видеть его крыльцо. Я и прежде, конечно же, замечала это, но когда мы переехали сюда, тот дом был пуст, и, выходя на пробежки вокруг озера, я никогда не замечала, чтобы там кто-то присутствовал. Наши дома находятся в прямой видимости друг от друга, хотя его скромная хижина и прячется среди деревьев – так, что ее не сразу углядишь с дороги. Сквозь красные занавески я вижу свет в окне.

Сэм Кейд, как и я, «сова»-полуночник.

Я сижу в тишине, слыша отдаленный шелест листвы и уханье настоящих сов. Озеро негромко плещется, отражая луну и разбивая ее на множество бликов. Это красиво.

Но время позднее, и я допиваю свой чай и отправляюсь спать.

Я отвожу Коннора к врачу на рентген. Осмотр выявляет лишь синяки, ничего не сломано, и я чрезвычайно рада этому. Ланни едет с нами, хотя постоянно демонстрирует безмолвную непокорность, с одинаковым недовольством зыркая на меня и на тех, кто обращает на нас хоть какое-то внимание. Я снова спрашиваю Коннора, не хочет ли он поговорить о тех, кто его побил, но сын хранит молчание, и я ему это позволяю. Когда будет готов, тогда и скажет. Я подумываю предложить им обоим записаться на дополнительные занятия по самообороне; Хавьер ведет один из таких курсов в местном спортзале.