Мёртвое озеро

 – Быть может, вы вчера вечером что-либо видели или слышали? Что-то, выходящее за рамки обычного?

Я стараюсь собраться с мыслями. «Несчастный случай, – думаю я. – Несчастный случай на воде. Кто-то выплыл ночью на лодке, пьяный, упал за борт…»

– Извините, – отвечаю я. – Ничего необычного не было.

– Вы слышали что-либо после наступления темноты вчера вечером? Шум лодочного мотора, быть может?

– Возможно, но это тоже трудно назвать необычным, – говорю я, пытаясь вспомнить. – Да, я слышала что-то примерно часов в девять, как мне кажется. – Долгое время спустя после наступления темноты – в сосновых лесах темнеет рано. – Но люди иногда выходят на лодках, чтобы полюбоваться звездами. Или на ночную рыбалку.

– Не было ли такого, чтобы вы в какой-то момент выглянули наружу и увидели кого-нибудь на озере или около него? – Вид у детектива усталый, но за этим фасадом скрывается бритвенная острота, с которой я не хочу играть или пытаться как-то увильнуть в сторону. Я отвечаю так честно, как только могу.

– Нет, не выглядывала, извините. Я работала за компьютером до позднего вечера, почти до ночи, а окно моего кабинета смотрит на холмы, а не на озеро. Я не выходила из дома.

Он кивает и делает несколько пометок в блокноте. В нем чувствуется этакая неброская уверенность, заставляющая расслабиться в его присутствии. Я знаю, что это опасно. Мне уже доводилось попадаться на удочку и недооценивать полицейских, и я пострадала за это.

– Кто-нибудь еще был в доме вчера вечером, мэм?

– Мои дети, – отвечаю я. Он поднимает голову, и его глаза отблескивают на солнце темным янтарем. Они совершенно непроницаемы. Но под этой маской усталого, слегка потрепанного, загруженного работой человека прячется острая, как скальпель, проницательность.

– Могу ли я поговорить с ними?

– Я уверена, они ничего не знают…

Отказ может показаться подозрительным, но я напряжена и встревожена до предела. Я не знаю, как Ланни и Коннор отреагируют на то, что их снова будут допрашивать: они подвергались множеству допросов во время следствия над Мэлом и надо мной, и хотя полиция Уичито старалась действовать деликатно, эти допросы нанесли травмы детским душам. Я не знаю, какие старые шрамы могут открыться при повторе этого кошмара. Я стараюсь говорить спокойно:

– Я предпочла бы, чтобы их не допрашивали, детектив. Если только вы не считаете это абсолютно необходимым.

– Именно так я и считаю, мэм.

– Из-за того, что кто-то случайно утонул?

Его янтарные глаза смотрят прямо на меня и словно бы светятся сами по себе. Я чувствую, как они исследуют меня, точно лучи прожектора.

– Нет, мэм, – отзывается он. – Я не говорил, что это было случайно. Или что кто-то утонул.