Мёртвое озеро

Если Престер и разочарован, он этого не показывает. Но и восторга не проявляет.

– Итак, ты видела малое судно. Хорошо. Давай вернемся чуть назад. Что заставило тебя выглянуть наружу?

Ланни с полминуты сидит, размышляя, потом го ворит:

– Кажется, это был всплеск.

Это заставляет его встрепенуться, как и меня. Во рту у меня пересыхает. Престер слегка подается вперед.

– Расскажи мне об этом.

– Ну, я имею в виду, что это был громкий всплеск. Достаточно громкий, чтобы я его услышала. Но моя комната выходит на озеро, она угловая. Понимаете, у меня было открыто окно, поэтому, когда двигатель замолк, я услышала всплеск. Я подумала, что кто-то мог упасть или спрыгнуть за борт. Люди иногда купаются по ночам в озере.

– Да, но увидела только катерок. Он просто стоял на месте. Наверное, там кто-то был, потому что через пару минут мотор снова включился. Но людей я не видела. – Ланни делает глубокий вдох. – Они что, выбросили в озеро труп?

На это Престер не отвечает. Он деловито пишет что-то в своем блокноте, поспешно царапая ручкой по бумаге. Потом говорит:

– Ты видела, куда направился катер после того, как включился двигатель?

– Нет. Я закрыла окно, потому что снаружи поднялся ветер. Задернула занавеску и снова села читать.

– Хорошо. Ты можешь сказать, как долго работал двигатель до того, как его выключили снова?

– Не знаю. Я заткнула уши наушниками, да так с ними и уснула. Сегодня утром у меня болели уши. Музыка играла всю ночь.

«О Боже». Я никак не могу сглотнуть комок в горле. Я смотрю на Престера, желая, чтобы тот сказал что-нибудь успокаивающее, например: «Всё в порядке, девочка, ничего не случилось, это просто ошибка», – но он молчит. Он ничего не подтверждает и не опровергает. Просто щелкает ручкой, кладет в карман вместе с блокнотом и встает.

– Спасибо, Атланта. Эти сведения нам пригодятся. Мисс Проктор…

Я ничего не могу сказать ему – только киваю, Ланни тоже, и мы смотрим, как они с Грэмом идут обратно к пыльному черному седану, припаркованному на нашей подъездной дорожке. Полицейские разговаривают между собой, но я не могу расслышать ни слова, и лиц их не вижу – они стоят спиной к нам. Я сажусь и обнимаю дочь за плечи, и в кои-то веки она не стряхивает мою руку и не уходит прочь.

Я мягко поглаживаю ее ладонью по плечу, и Ланни вздыхает.

– Это плохо, мам. Очень плохо. Мне надо было сказать, что я ничего не видела. Я думала о том, чтобы соврать, правда-правда.

Думаю, это действительно так: я не вижу, каким образом увиденное ею может помочь следствию. Она не может опознать катер, она не видела никого, и то, что она рассказала все это, означает лишь, что Престер будет проверять нас – не удастся ли ему узнать еще что-нибудь. Я молюсь о том, чтобы новые документы, сделанные Авессаломом, выдержали эту проверку.