Миндаль

— А что родители? Их это не убедило?

— Нет. Они только смеются в ответ. Говорят: «Толку в твоем беге… Как это в жизни пригодится? Только если через дорогу на красный перебегать». Вот прям до ужаса смешно, да? Говорят: «Ты ж не Усэйн Болт[41], зачем тебе это?» — Уголки ее рта печально опустились.

— А они хотят, чтоб ты кем стала?

— Понятия не имею. Поначалу говорили, если тебе спорт так нравится, лучше гольфом займись, там хоть денег можно заработать. Но сейчас даже так не говорят. Просто хотят, чтоб им за меня перед людьми не было стыдно. Да, они меня родили, но это не значит, что я должна стремиться лишь к тем целям, которые они передо мной ставят. Пугают меня все время, что еще пожалею о своем выборе. Ну и пусть, зато это будет мое решение. Да мне ничего другого и не остается: они ж мне даже имя такое подобрали — Дора. Почти как «дура». Вот и буду соответствовать.

Вывалив все, что было на душе, она улыбнулась: ей, похоже, полегчало. Прежде чем уйти из библиотеки, Дора спросила, где находится моя книжная лавка. Я сказал ей адрес и лишь потом уточнил, зачем он ей.

— У тебя буду тренироваться, если отсюда выгонят.

54Пробные тесты я всегда сдавал средне. Лучше всего обстояло дело с математикой. С общественными науками и естествознанием тоже более-менее как-то справлялся. Проблемы были с литературой — там же столько скрытых смыслов и разнообразных значений! И зачем авторы так старательно маскируют то, что хотят сказать? Я никогда не мог правильно угадать смысл того, что пряталось между строк."

"Наверное, понимание литературы чем-то сродни физиогномике, когда по выражению лица догадываешься о переживаниях. И, возможно, именно поэтому считается, что атрофия миндалевидного тела, как правило, сопровождается понижением интеллекта: если тебе трудно разобраться в элементарном контексте, то и логических связей ты не видишь, что, соответственно, отражается на интеллектуальных способностях. Так или иначе, но мне было нелегко мириться с низкими оценками по литературе в табеле. Потому что не получалось именно то, в чем больше всего хотелось разобраться.

Разбор вещей в лавке шел медленно. По сути, мне надо было лишь избавиться от книг, но это оказалось далеко не простой задачей. Чтобы разместить их на букинистических сайтах, каждую нужно было достать с полки, оценить товарный вид и сфотографировать. Я даже не представлял, как их у нас много — расставленных по всем углам мыслей, рассказов, исследований. Я вытаскивал книги на свет, и перед моими глазами вдалеке проплывали человеческие фигуры — толпа авторов, которых я никогда не читал. И то, что они были где-то далеко, впервые показалось мне удивительным. Раньше я думал, что они где-то поблизости, в пределах прямой досягаемости, ну как мыло или полотенце: протяни руку и бери.