Миля над землей

Я привык быть сам себе системой поддержки во всех аспектах своей жизни, включая хоккей.

– Как твое настроение к Рождеству?

Этот вопрос заставляет меня сделать паузу. Я стараюсь не думать о страшном семейном празднике, но, конечно, Эдди не мог не спросить. Он является моим психотерапевтом вот уже почти десять лет. Наши еженедельные сеансы, как правило, представляют собой просто беседу двух друзей, но Эдди – это Эдди, он всегда чувствует, когда нужно докопаться до сути происходящего. И он знает каждую грязную деталь истории моей семьи, так что неудивительно, что он об этом заговорил, когда Рождество не за горами.

Но восемь лет назад я дал обещание ему и себе, что на наших сеансах буду исключительно честен. Жестокая честность распространилась на все аспекты моей жизни, и, должен сказать, это невероятно освобождает. Это помогло мне справиться со множеством внутренних демонов, с которыми я боролся, когда был моложе.

– Я его чертовски боюсь. Даже не знаю, о чем мы будем говорить. Линдси не будет, чтобы выступить в роли буфера, и я бы хотел сбежать и придумать какое-нибудь оправдание.

– Зи, для тебя и твоего отца это может быть хорошим шансом пообщаться. Он явно прилагает для этого усилия, навещая тебя.

– Логан тоже так говорит.

– Да, правильно, – смеется Эдди. – Логан, вероятно, следует переосмыслить свою карьеру и присоединиться к моей области.

Со времен колледжа мы с Мэддисоном ходим к одному и тому же психотерапевту, и Эдди в шутку даже предлагал платить половину своей зарплаты Логан за то, чтобы она держала нас в тонусе за пределами его кабинета.

– Что удерживает тебя от честного разговора с отцом? Ты отлично справляешься с этим, когда речь идет об остальной твоей жизни.

– Я ни на кого в своей жизни не злюсь.

– Почему ты злишься на своего отца?

– Эдди, ты знаешь почему.

– Напомни.

Его любимая тактика. Он точно знает почему и не нуждается в напоминании. Он просто хочет проверить, помню ли я причину.

– Потому что он бросил меня так же, как моя мать. В то же проклятое время. С головой ушел в работу, и я остался один.

– Ты когда-нибудь спрашивал его, почему он это сделал?

– Мне не нужно спрашивать. Я знаю почему. Он не любил меня настолько, чтобы быть таким отцом, который мне был нужен."

"Эдди глубоко и покорно вздыхает.

– Как думаешь, раз уж вы останетесь вдвоем на эти праздники, может, спросишь его о том, что произошло в те последние годы учебы в старших классах?

Быстро замотав головой, я говорю ему «нет».

– Мне уже все равно. Я дистанцировался от той ситуации, и я люблю себя настолько, что мне не нужна его любовь или чья-либо еще, если уж на то пошло.