Милая пленница

Все, что осталось вокруг, это слабое качание волн да солнечные лучи, сочащиеся, как теплый мед…

Устала. Почему она так устала?..

Беззвучно вздохнув, Александра отдалась на волю мерно вздымающихся волн, что мягко бились о борта ее суденышка. Где-то рядом требовательно попискивал Раджа, и она протянула руку, чтобы погладить его. Прижав зверька к себе, Александра закрыла глаза и снова погрузилась в манящую тишину.

«Спи, спи», — шептала ей тьма, и Александра заснула.

Хоуку казалось, что минуты текут с мучительной, издевательской медлительностью. Напряженный и молчаливый, он метался по каюте до самых сумерек. Капитан принес обед, но Хоук не стал есть. Зато он изрядно пил, один стакан кларета за другим, пока бутылка не опустела. Потом переоделся, сняв запылившийся в дороге костюм, и снова принялся шагать по каюте взад и вперед.

Прошло еще четверть часа, и он, не в силах больше сдерживать свое нетерпение, подошел к кровати, чтобы присмотреться к своей пленнице — может быть, она притворяется спящей? И тут он заметил, что ее бледная кожа совсем побелела. Дыхание женщины замедлилось и стало таким тихим, словно она не дышала вовсе. Ее руки вытянулись вдоль тела, и Хоуку вдруг показалось, что она скорее мертва, чем жива.

Он, испугавшись, что она уходит, ускользает от него, окликнул ее, похлопал по щекам, но она никак не реагировала. У Хоука мелькнула мысль, что это судьба и что следует оставить все как есть. Если его жене суждено умереть, то он должен позволить ей уйти без борьбы.

Но тут же герцог Хоуксворт ощутил, что убеждения и вера всей предыдущей жизни не могут быть так легко забыты. И, энергично выругавшись, он принялся трясти спящую женщину, выкрикивая ее имя и проклиная старого дурака-аптекаря, который уверил его, что две столовые ложки лауданума, разведенные в чашке бренди, помогут ему добиться того, чего он хочет. Хоук несколько раз шлепнул женщину по бледным щекам и даже попытался поставить ее на ноги, но она выскальзывала из его рук и падала снова и снова. А он опять поднимал ее и заставлял сделать хоть шаг.

— Проснись же, черт побери! — кричал он, желая пробиться сквозь ее наркотический сон. — Я не могу потерять тебя именно сейчас, Изабель!

Ее веки на мгновение приоткрылись, но тут же сжались снова. Герцог длинно и цветисто выругался: его охватило ужасное предчувствие… он подумал, что, если ему не удастся разбудить ее достаточно быстро, она уйдет навсегда.

В эту отчаянную минуту Хоук вспомнил молодую горничную, впавшую в подобную летаргию после большой дозы лауданума. Он нахмурился, припоминая, как его мать срывающимся голосом распорядилась принести ванну и наполнить ее холодной водой.