Милая пленница

Она так долго блуждала в одиночестве после смерти отца, отвергнутая теми, кого знала и ценила… А теперь она ощутила, что рядом возникло нечто, способное уничтожить, стереть ее боль, заменить ее наслаждением, острым и необычайным, непохожим на все, что она испытала в жизни…

Неожиданно она нахмурилась, стараясь выбраться из теплых, соблазнительных волн. Нет! Она не может уступить. Ни за что! Только не этому человеку!

До герцога, как сквозь сон, донесся прерывистый вздох и тихое рыдание его жены. Опьяненный магическим ощущением ее губ, он все же справился с собой и отодвинулся, хрипло дыша. Ему вдруг показалось, что после того, что он уже готов был сделать, ему никогда не стать прежним человеком. Он должен преодолеть свое желание и немедленно выйти из каюты. «Нет, еще не время», — сказал он себе.

Охваченный ледяным чувством неизбежности, Хоук смотрел на собственную руку, скользнувшую к пышной груди жены и начавшую поглаживать ее сосок… А потом, заметив, как женщина беспокойно шевельнулась, он накрыл ладонями обе ее груди, чувствуя, как напрягшиеся темные точки щекочут его ладони.

Она что-то невнятно пробормотала и выгнулась от его прикосновения. У Хоука перехватило дыхание от этого недвусмысленного приглашения, и все его сомнения тут же развеялись.

Его широкие ладони, касавшиеся ее тела, горели огнем, его собственное прерывистое дыхание оглушало его. «Возьми себя в руки, дурак! — прозвучал отстраненный голос. — Ты заходишь слишком далеко, ты можешь потерять все ради минуты самозабвения!..»

Глаза герцога сузились, губы изогнулись в улыбке. На этот раз ей придется плясать под его музыку! Одурманенная лауданумом, она не сможет ничего скрыть.

Его сильные пальцы пробежались по ее безупречной белой коже, наслаждаясь изгибом бедер… Медленно, словно перед ним лежала вечность и некуда было спешить, Хоук коснулся огненного треугольника. Когда же он проник глубже, он ощутил под пальцами жидкий огонь, и понял, что его догадка подтвердилась. Она хотела его. И он начал победоносно дразнить ее плоть, побуждая ее тянуться к нему, добиваясь соития, и улыбнулся, когда она содрогнулась под его рукой. С дерзким смехом он зарылся лицом в изгиб ее шеи, а потом потянулся губами к гордым вершинам ее грудей, ведя жену к той точке страсти, до которой она никогда не позволяла ему доходить.

Ее приглушенный вскрик заполнил каюту.

— Нет! — прерывисто выдохнула она, изгибаясь под его искусными прикосновениями. Но каждое ее движение лишь сближало их тела.