Милаха

 – Сначала ты не куришь, потом носишь только то, что он разрешает, потом ходишь только туда, куда он разрешает…

Пепельницы не было, поэтому Ольга, приподняв с витой стойки возле дивана горшок с орхидеей, вытащила из-под него блюдце-поддон и с громким стуком шлёпнула его на столик.

– …А потом даже дружишь исключительно с теми, на кого он укажет.

Хотела поставить горшок обратно на стойку, но он выскользнул из пальцев и грохнулся на пол.

– Мандец цветочку! – подытожила Боярская, глянув на земляную кучку, прикрытую сверху цветущей веточкой. – Вот она – гармония… Сам сдох, сам похоронился. Каримов бы оценил.

– Так может, вы потому и не вместе теперь, что ты не была послушной?

– С кем, с Каримовым? Пфф… Я его качественно и в установленные сроки отработала, а дальше – на хера бы он мне сдался?

– Причём тут Каримов – с Денисом.

– Мм-м… С Дени-и-исом… – она задумчиво затянулась и уставилась на крышесносную панораму ночного города, лежащего у наших ног.

Где-то в оранжерее журчала вода, наверное, здесь был комнатный фонтанчик. По потолку тянулась россыпь матовых светильников, но работали только те, что шли вдоль стены. Освещали они слабо, мы с Ольгой даже практически не отражались в окне.

– С Денисом вообще отдельная история. Он просто козёл. Нет, не так. Мудак он, вот кто!

Я глянула на Ольгу, она на меня, и взгляды наши были такие… глубоко взаимозаинтересованные. Забавно получилось. Подружки, блин.

– Не веришь? – Она усмехнулась. – Так ты погоди, он себя ещё покажет.

– Что-то я тебя не понимаю, Оль. Ты зачем это всё говоришь? Хочешь, чтобы я сбежала скорее? Ну так обломись, я тут надолго.

Она помолчала. Ментоловый дым приятно щекотал ноздри, вызывая зверское желание почувствовать его обжигающую прохладу в горле, на языке… Но нет уж. Ни хрена у тебя не получится совратить меня, пани Боярская!

– Так ты ж не дослушала, дорогая! – она снова повернула голову и с ухмылкой выпустила дым прямо мне в лицо. – Потом, после того, как ты станешь дружить с теми, на кого он укажет, он начнёт указывать тебе, с кем тебе спать. – В пьяных глазах неожиданно проглянула трезвая осознанность. – Не веришь?

– Нет.

Усмехнулась.

– Дело хозяйское. Только потом не говори, что я не предупреждала.

Меня тоже слегка вело. И от выпитого, и от сигаретного дыма, и от разговора этого странного…

– До сих пор любишь его, что ли?

Она расхохоталась. Начав с тонких, высоких нот, смех постепенно спустился к груди и, наконец, превратился в практически беззвучный клёкот. И вдруг оборвался. Ольга погасила окурок и тут же снова закурила. Встала, подошла к панорамному окну и распласталась по нему, широко раскинув руки и ноги:

– Представляешь, так вот р-р-раз! – и полететь, а?

– Куда?

– Да какая разница?

– Большая.