Мятеж на окраине Галактики

Так что они не имели никакого права ни на убежище, ни на сострадание. С каждым отказом Торрей становился все мрачнее и мрачнее, но ничего поделать было нельзя. Впрочем, за эти несколько месяцев они уже настолько свыклись с жизнью в лесу, что Уимон даже находил в этих отказах некоторый повод для радости. За прошедший год он вытянулся и окреп. И хотя по-прежнему вряд ли смог бы выделиться среди сверстников особой силой или выносливостью, однако сейчас его немощь уже была не столь заметна. Да и отец давно не бросал на него раздраженных взглядов. Лесное кочевье мальчику начинало нравиться.

Однажды вечером они сидели у костра. Ужин был сытный. Торрею удалось поймать в ручье пяток рыбин, а Уимон раскопал несколько еще крепких прошлогодних корнеплодов дикой моркови. От костерка шел жар, языки пламени тянулись вверх, по лесу разносился треск горящих сучьев. Мальчик смотрел на огонь. Отец сосредоточенно обжигал на огне конец ошкуренного дубового сука. Он срезал его около двух недель назад и каждый вечер осторожно подсушивал над углями. А сегодня решил, что пришло время заняться наконечником. Его старое охотничье копье пришло в негодность. Пока они обходились пращой и силками, но в воздухе уже пахло весной. А значит, проснутся медведи и лес станет гораздо более опасным.

Уимон помешивал похлебку, когда отец внезапно выпрямился и повернул голову. Мальчик насторожился. Они молча прислушивались: шум и треск ломаемых сучьев, злобное рычание. Отец вздрогнул и, повернувшись к мальчику, резко выдохнул:

Мальчик побледнел, оба понимали, чем для них может окончиться столкновение с проснувшимся не в свою пору, озлобившимся и голодным медведем. Отец с отчаянием поднес к глазам сук. Наконечник заметно сузился, но до рабочего острия ему было еще далеко. Рев раздался снова. Но сразу же за ним послышались испуганные крики. Торрей и Уимон переглянулись, и мальчик решительным жестом вытащил из костра горящую ветку.

Первыми к костру подбежали четверо мужчин. Двое из них тащили на плечах третьего, а четвертый, с охотничьим арбалетом, припадал на левую ногу и все время оглядывался. Медведь появился почти сразу за ними. На поляне он остановился, озадаченный увеличением числа своих двуногих мишеней, но тут Уимон с размаху хлестнул его по морде горящей веткой. Медведь взревел и попятился. Торрей быстро перекинул недоделанное копье в левую руку и, выхватив из костра еще один горящий сук, хлестнул зверя по морде. Медведь снова попятился. Еще пара ударов — и медведь, глухо ворча, начал разворачиваться, собираясь поискать другой объект для того, чтобы выразить свое раздражение, но тут раздался звон тетивы. Медведь взревел, попытался лапой зацепить арбалетный болт, торчащий у него из шеи, и в ярости взвился на дыбы.