Мятеж на окраине Галактики

Эффективность исследовательской программы в случае принятия такого решения приближалась к девяноста трем процентам, но когда они попытались подсчитать вероятный уровень потерь… Так что «Е-7127» вновь возвращался на поверхность Земли, и… он внезапно поймал себя на том, что такое решение ему отчего-то чертовски нравилось. В этой планете было что-то невероятно привлекательное. Все — леса и равнины, реки и озера, горы и долины, океаны и даже сам воздух притягивали его какой-то диковато-воинственной красотой. И даже «дикий» генофонд этого мира, самое грязное, что может встретиться в подобных новообращенных мирах, и тот отличался, так как «дикие» не просто прятались по углам, оттого что не имели сил сохранить прошлое и отчаянно страшились того Великого будущего, которое несло в себе Обращение. Они продолжали бороться. На других планетах, жители которых считали себя венцом мироздания, эти жители превращались в жалких беззубых крыс, обреченных на медленное и неотвратимое угасание. Но земляне были не такими. Эти крысы имели зубы и не боялись пускать их в ход. А их укусы всегда оказывались неожиданными и довольно болезненными. Они, как бы ни абсурдно звучала эта мысль, до сих пор пребывали в готовности забрать обратно свою планету. И ОУМу это нравилось. Конечно, такое чувство было серьезной уступкой человеческой составляющей, но, похоже, Земля действовала так не только на «Е-7127». Как он недавно узнал, Планетарный Контролер действительно имел привычку ехидно скалиться во время сеансов связи.

— Эй ты, уродец, ну-ка просыпайся.

Уимон оторвал голову от валика, скатанного из свалявшихся и подгнивших остатков лосиной шкуры, и тут же охнул, поскольку сразу же за этими словами последовал чувствительный пинок в бок. Мальчик резво вскочил на ноги и подобострастно вытянулся. Имнак-самец окинул его презрительным взглядом и, брезгливо сплюнув через оттопыренную нижнюю губу, отошел в сторону. Уимон потер кулаками слипающиеся глаза. Вчера он с другими детьми до поздней ночи перебирал просо, приготовленное на обмен. Сегодня на рассвете уходил караван в соседний куклос, и надо было подготовить двенадцать мешков. Асликан-родитель весь вечер ругался, что не успевают к сроку. Но они успели. Однако, если другие дети, сладко посапывая, еще видели сны, ему уже надо было вставать, чтобы помогать кухаркам. Уимон зевнул еще раз, потер глаза и, поеживаясь, натянул через голову рабочую одежду — джутовый мешок с дырами для рук и головы. Пора было приниматься за работу. У Имнака, как и у любого самца, был отвратительный характер: он обязательно зайдет на кухню поглядеть, как Уимон там справляется. И если его там не окажется…

Они с отцом добрались до этого куклоса уже на исходе зимы. Дорога оказалась трудной.