Мятеж на окраине Галактики

И каждый из них осознал, что теперь ни один не способен вернуться обратно в лоно Единения. То, что с ними произошло, с точки зрения Верховных Контролеров чудовищно изуродовало их психику. Но эта мысль, еще вчера способная сломать весь гормональный баланс, сегодня была воспринята со странным спокойствием. Впрочем, почему странным, многие, осознав ее, по привычке проанализировали все, что они потеряли и что приобрели взамен, и, подведя баланс, пришли к выводу, что они получили намного больше потерянного. Во всяком случае, так им сказал…

Роланда отвлек от воспоминаний голос Олега.

— Я тут набросал график облета поселений. Мерилин выделяет нам двенадцать ботов с пилотами. Послезавтра начинаем.

— Знаю, Петр мне уже рассказал.

— Мой Младший ОУМ. Он решил тоже взять себе имя и спросил у меня совета. Ну я и подумал, почему бы мне не завести себе апостола.

Олег озадаченно посмотрел на Роланда, а затем иронически приподнял уголки губ:

— Я вижу, беседы с дядюшкой Иззекилем пошли тебе на пользу.

Роланд величественно склонил голову, а потом не выдержал и расхохотался. А Олег, помолчав, неожиданно повернулся к нему и спросил:

— Помнишь того Контролера второго уровня, о котором я тебе рассказывал?

— Это который сформулировал три наши неразрешимые проблемы?

— Ну так вот, он тоже решил взять себе имя. И тоже нашел его в Библии. Теперь его зовут Навуходоносор. Интересно, почему вы все начинаете с имени?

О, на этот вопрос Роланд мог бы отвечать часами, возможно, даже сутками, он рассказал бы, что чувствует разум, до сих пор позиционирующий себя всего лишь как функциональный узел некоего более обширного механизма, когда он внезапно осознает, что он тоже цельная личность, обладающая свободой воли и способная не только выполнять узкий набор функций, но и… вставать на рассвете, смотреть на огонь костра да просто перекинуться парой слов со знакомым тактом или Аналитиком, но он только усмехнулся и произнес:

— А тебе было бы приятно, если бы тебя обзывали всего лишь куцей строчкой знаков и цифр?

Бот шел над самой землей. Олег сидел в расслабленной позе, привалившись к блистеру лбом и плечом, и постороннему могло показаться, что он просто отдыхает, лениво разглядывая окрестности. Но в этом боте не было посторонних. Поэтому когда Олег, не отрываясь от блистера, буркнул сквозь зубы: «Слева, у подножия двугорбой скалы», пилот отреагировал мгновенно. Бот заложил крутой вираж и пошел на снижение. Олег оторвался от блистера и придирчиво уставился на пилота. Тот замер у приборной доски, лишь кисти рук, захватившие джойстики управления, иногда еле заметно меняли свое положение. И бот, повинуясь этим едва заметным движениям, так же почти незаметно поводил носом, возвращаясь на идеальную глиссаду.