Межсезонье

 — Сначала решили, умом повредился, а главный медик ни в какую: одержимость это. Думали, настоятель монастыря поможет, да только не взялся он беса изгонять.

— К стулу, говорю, давно его привязали? — уточнил вопрос я.

Руки и ноги очень худого мужчины лет сорока были примотаны кожаными ремнями к добротному дубовому стулу, намертво приколоченному железными штырями прямо к полу. По всклокоченной бороде текли слюни, черный зрачок растекся почти во весь правый глаз. Левый глаз был закрыт, и из него сочились редкие слезинки. На первый взгляд бесноватый ничем не отличался от какого-нибудь запойного мужика, но ведь внешность обманчива, не так ли?

— А! Это! — фыркнул охранник коменданта. — Перед приходом экзекутора. Господин комендант распорядился.

— С час назад, — уточнил старший надзиратель. — У меня все отмечено.

— Отпирайте, — тяжело вздохнул я. — Экзекутор-то чего делал?

— Ходил, смотрел, пальцем в глаз вон залез. — Надзиратель начал подбирать ключ к замку решетки. — Еще жег чего-то, только-только вонь выветрилась…

— Пусть жаровню принесут, — пропустив вперед Эдмунда, я прошел в камеру и обошел вокруг стула с бесноватым. Тот на наше появление никак не отреагировал и продолжил качать головой из стороны в сторону. — Говорил чего экзекутор?

— Бормотал что-то себе под нос. — Уже кликнувший помощника старший надзиратель повесил кольцо с ключами на пустующий крюк для факела. — Но ничего путного. Шибко слова умные были. А потом и вовсе наверх отправился.

— При его разговоре с господином комендантом вы присутствовали, — напомнил мне Эдмунд.

— Присутствовал, — кивнул я. Но тоже ничего не понял. Орден Пламенной Длани с фанатичной устремленностью уничтожал бесноватых по всей полуночи, а тут вдруг такая разборчивость. По спине вновь пробежали мурашки. — Этого за что сюда?

— Заговор против его величества Альберта Второго учинил, — просветил меня охранник коменданта. Одержимый открыл второй глаз и зарычал. — Всех на плаху, а у господина маркиза слишком благородная кровь оказалась. На пожизненное к нам отправили.

— Понятно. — Присев рядом с принесенной жаровней, я вытащил из сумки несколько перевязанных тесьмой пучков трав и кинул на угли. Перебивая вонь, по камере распространился едкий аромат полыни. Моментально закашлявшийся бесноватый вместе с кровью выплюнул несколько фраз на неизвестном языке.

— Я это… Позовете! — выскочил в коридор старший надзиратель.

— Факелов пусть принесут! — крикнул ему вдогонку я. Добавил на угли несколько засохших комочков сосновой смолы, полпригоршни истолченного листа зверобоя, крапивы и чертополоха. Этого явно было недостаточно, и, сковырнув пробку, я поднес к носу маркиза бутылек черного стекла.